Чтение онлайн

Он крепко пожал мне ладонь и протянул коробочку.

— Так держать, Вань. Отец бы тобой гордился.

Заглянув внутрь, я увидел небольшой значок в форме пробойника, сделанный из меди.

— Твоя первая, — уточнил майор. — По новому уложению о наградах теперь принято их выдавать за закрытие пробоев. За пять уже будет серебряная, за десять — золотая. А если господь сподобит и сможешь двадцать пять пробоев закрыть, будет уже в золоте с бриллиантами.

— Спасибо, — я пожал протянутую руку. — Служу Родине и Государю.

— Так держать! — Майор ободряюще хлопнул меня по плечу. — Буду рад узнать о дальнейших твоих подвигах.

— Господин майор, нужно подписать и приложить печать, — напомнил о себе штабист, держа в руках гербовую бумагу, заполненную мелким канцелярским почерком. Он протянул ее майору, прерывая торжественность момента. Тот, недовольно глянув на штабного, потянулся к чернильнице с пером.

И тут раздался сильный стук, и секретарь, заглянув в кабинет, испуганным голосом быстро заговорил:

— Господин майор, тут это…

Не дав ему договорить, в кабинет буквально ворвался Огородников с парой жандармов за спиной. Подбежав ко мне, он буквально вцепился в мое плечо.

— Попался! — почти прорычал он. Затем несколько секунд шумно втягивал воздух, переводя дыхание, прежде чем на выдохе произнести: — Именем закона ты арестован!

— Позвольте узнать, за что? — уточнил я, даже не пытаясь вырваться.

— За кражу находящегося под арестом имущества! — прорычал Огородников, вытаращившись на меня, как на идиота. — Или будешь отрицать? Сторож лично видел, как ты заводил в ангар Рубаку.

— Все верно, — спокойно кивнул я. — Только я не крал его, а возвращал назад украденное уже до меня.

— В смысле? — прохрипел Огородников. Отвык он бегать, и дыхание, сбившись, никак не восстанавливалось— прокуренные легкие не могли прийти в себя.

— Здесь все написано, — я кивнул на лежащие на столе бумаги. — Но если хотите, я могу снова повторить и рассказать о произошедшем.

— Потрудитесь, — жандарм, отдышавшись, наконец-то смог нормально говорить.

— Я ночью, одолжив у Василия Иванова ездового лося, отправился в свой ангар, чтобы забрать домой инструменты, находящиеся там, для последующей продажи и увидел, что неизвестные лица, проникнув в мой ангар, выводили из него «Рубаку». Заметив меня и, видимо, опасаясь, что я подниму тревогу, вор, активировав Рубаку, побежал из города. Не в силах его остановить, я начал преследование. Вор, сумев вырваться из города, повел мех в тайгу, спасаясь от меня, либо на встречу с сообщниками, и сумел достигнуть леса, когда перед нами открылся пробой, откуда и вырвался шаровик. Испугавшись его, вор попытался убежать, выпрыгнув из кабины меха, надеясь, что тварь не почует его, и побежал в сторону города. Но та, видимо, почуяв Одаренного, кинулась следом и, догнав, сожрала. Я, пользуясь возникшей заминкой и погоней, сумел влезть в кабину Рубаки, активировал его, после чего вступил в бой с проникшим монстром, в ходе схватки сумев его ранить. Убегая, шаровик вкатился в пробой, но я продолжил преследование твари даже на той стороне, где и прикончил гадину. После чего вернулся назад, попутно закрыв пробой. А после, как и положено дворянину и честному гражданину, вернул имущество под арест и исполняя свой долг, пришел доложиться обо всем произошедшем воинскому начальству.

— Врешь, как дышишь, — сквозь зубы процедил жандарм. — Я за свою службу слышал немало сказок. И эта не самая лучшая из них. Тебе придется проследовать за мной в участок. Там я послушаю твою сказку еще раз.

— Уберите руку, — в ответ возразил я. — И потрудитесь дать обоснование аресту. А заодно приготовьтесь извиняться за обвинение во лжи. Пробойник на складе, голова шаровика на леднике — можете самолично туда сходить и посмотреть. О чем заполнены соответствующие бумаги и даже выплачено положенное вознаграждение, — я кивнул на вексель, лежащий на столе.

— Это правда? — Огородников посмотрел на майора.

И тот, весело улыбнувшись, явно наслаждаясь представлением, кивнул:

— Не знаю по поводу всей истории, но шаровик действительно убит, а пробойник сдан и опечатан. Даже соответствующая награда выдана герою, — он указал рукой на коробочку с медным значком, зажатую в руке.

— То есть как… — Жандарм непонимающе хлопал глазами, глядя то на меня, то на майора, то на лежащие на столе бумаги, то на коробочку со значком.

И в качестве финального аккорда Шапошников, поставив размашистую подпись на векселе, приложил к нему печать и протянул его мне:

— Можешь получить в любом банке. Награда, положенная за истребление тварей и закрытие пролома, — уточнил он жандарму. — Семьсот рубликов, однако.

Огородников замер и явно не знал, что делать. Происходящее не укладывалось в его картину мира, где я с заломанными руками еду в жандармский участок, где он — царь и бог, решающий, кому жить, кому умереть, а кого миловать.

Видя его растерянность, я сам перешел в наступление, давя голосом:

— Итак, я жду ваших пояснений. На основании чего вы хотите меня задержать и уж тем более обвиняете во лжи? Представьте соответствующие улики, доказательства, ордер судьи, в конце концов! Я как член дворянского сословия без доказательств не могу быть подвергнут аресту или задержанию.

Огородников замялся, не зная, что делать. Здесь, перед гарнизонным начальством, просто так заломать и скрутить пацана не выйдет — не дадут. Вояки всегда за своих стоят. А отец Соболева как раз был из вояк. Да и беспределить здесь нельзя — пацан не из простых, Одаренный дворянин. Ни начальство, ни общество не поймет, скандал будет, а ему это надо? Он, конечно, обещал Петру Ефимовичу помочь, но не ценой же своей карьеры. Тут все по закону нужно делать: представить улики, свидетелей судье, тот, рассмотрев их, должен выдать ордер, и только после этого возможно задержание. И тут какой-нибудь забулдыга, якобы видевший, что Соболев угонял меха, не пойдет. Его слово — против слова дворянина. А больше ничего у него, по сути, нет, чтобы разбить рассказанную ему сказку. А вот у мальчишки — и слово, и доказательства. Видно, от отчаянья и правда сиганул в пробой, надеясь отцовский мех сохранить. М-да… дела…

А всего-то и надо было задержать мальчишку, помариновать его в околотке пару суток, чтоб не успел выплатить долг, а после выпустить, извинившись. И пускай потом жалуется сколько влезет на произвол, вся канцелярия этими жалобами завалена, их уж давно никто и не читает.

Еще раз окинув всех присутствующих в кабинете взглядом, он, тяжело вздохнув, направился к выходу, буркнув на прощанье:

— Нужно уточнить все сказанное вами.

— Сударь, вы забыли извиниться за обвинение во лжи. — Насмешливый голос пацана, раздавшийся за спиной, заставил Огородникова обернуться и тяжело на него посмотреть. А после, так ничего и не сказав, покинуть кабинет вместе со своими людьми.

— Анатолий Емельянович, — я взглянул на майора, — у меня к вам небольшая просьба: а можно я до завтра побуду у вас? А то мало ли — жандармы еще чего-нибудь внезапно вспомнят, заявятся домой, снова попытаются арестовать, а мне никак нельзя время с ними тратить. Уж больно завтра важное дело.

Тот, чуть подумав, понимающе кивнул:

— Хорошо, Вань, оставайся. Я думаю, место для героя мы найдем.

— Спасибо, — довольно улыбнулся я. — Отсюда меня ни жандармы, ни Кафтанов не достанут.

Мотоповозка шумно тарахтит, разбрасывая снег широкими шипованными колесами. Водитель, чуть набрав скорость, пробивая сугроб перед воротами, слегка подбросил вверх машину, заставив негромко ругнуться майора и пару гарнизонных офицеров, едущих вместе с нами. Я их уговорил составить нам с майором компанию во время вчерашней попойки, спонтанно организованной после размещения меня в офицерской казарме. Сначала зашел подпоручик, встретивший меня у ворот, потом лейтенант, готовившийся заступить в караул. Разговоры, вопросы… Скука гарнизонной жизни действовала на всех угнетающе, а тут я — в одиночку закрывший пробой, грохнувший тварь, пусть совсем слабую, начального уровня, по сути — зародыш, и все же — многие из них видели их только на картинках в училище.