Чтение онлайн

Я уже был шагах в десяти от Рубаки, когда из-за ограды показались четверо муров, что-то сжимавших в руках. От неожиданности я замер и почти сразу получил чувствительный толчок в грудь, отпрянул назад, и именно это не позволило брошенному из пращи камню попасть мне в голову, буквально на пядь разминувшись со шлемом. Выпустив из руки все еще зажатый в ней жезл, я потянулся к кобуре, на миг упустив из вида противника, когда что-то с гулом сбило меня с ног. Торжествующе взревев, муры, одним прыжком перепрыгнув забор, рванули ко мне, сжимая в руках короткие дубинки и кинжалы. Да давай же ты, крутанувшись вбок, я со всей силы рванул револьвер из кобуры, сумев наконец его выдернуть, взвести одним пальцем курок и шагов с пяти выпустить первую пулю в высокого здоровяка, всего покрытого шерстью, с каменным молотком в руке. Он оказался ближе всех. Пуля, взвизгнув, улетела куда-то вверх, вторая ударила в плечо, слегка развернув мохнатого, и лишь третья попала туда, куда я и целился — в центр груди, заставив здоровяка упасть на землю и, громко закричав, прижать к груди руки. Но это не остановило остальных, я едва успел направить револьвер на второго, когда что-то с усилием ударило меня по руке, брошенная дубинка сбила прицел, но шум выстрела напугал второго из нападавших, он замер, дав мне возможность выстрелить еще раз, попав ему в бок. Вскрикнув от боли, он покатился по земле, а на меня сбоку что-то навалилась, прижав руку с пистолетом к земле. По мне принялись молотить кулаками, не давая подняться. Третий из муров, бросивший в меня оружием, воспользовавшись своим шансом, дал возможность четвертому из нападавших подбежать ко мне, и тот, не упустив момент, вскинул дубину и со всего размаху нанес удар мне по голове. И наступила темнота.

Очнулся я от тихого пересвистывания шагах в пяти-семи от себя. Попытался приоткрыть глаза и понял, что правый глаз весь залит кровью, стекавшей из рассеченного лба. По разбитой маске шлема ползла паутина трещин, но она не помешала мне разглядеть двоих муров, перебинтовывающих своего товарища, сидящего на земле. Тот тихо стонал, а на боку сквозь белизну бинтов проступало красное пятно крови. Видимо, шарахнув меня по голове, эти двое решили, что со мной покончено, что шлем — это часть меня, а не элемент защитного снаряжения. А это шанс, главное теперь — суметь воспользоваться им. Револьвер все еще зажат в руке, но там лишь один патрон. Враги близко, расстояние между нами не больше пяти шагов, пара секунд, а дальше второй ошибки они не допустят и точно меня добьют. Пробую пошевелить ногами — не выходит, чем-то они успели плотно спеленать лодыжки. Может, я им нужен живой? Да наплевать, в мои планы знакомства с ними не входит. Тогда что? План созрел у меня почти сразу, едва я вспомнил о мачете за спиной. Резко сев, я вскинул руку с револьвером, в глазах на миг потемнело от рывка, головокружение не позволило выстрелить сразу, но и враги, не ожидавшие ничего подобного, удивленно уставились на меня, допустив промашку. Выстрел из револьвера почти в упор заставил одного из муров рухнуть назад, второй с криком рванул ко мне, чтобы получить размашистый удар по ноге выдернутым из-за спины мачете, практически разрубившим кость.

С воплем он рухнул на землю, кровь из раны ударила вверх, я рванул клинок назад, чтобы нанести новый удар уже вбок и сразу же выдернуть лезвие, чтобы встретить последнего недобитка, но тот, вместо того чтобы продолжить схватку, вскочив, начал быстро ковылять к видневшемуся невдалеке забору, что-то вереща на ходу. Может, догнать? Забыв о путах на ногах, я попытался встать, затем вспомнил о револьвере. Выронив тесак, я стал его быстро перезаряжать, вытряхнув из камеры отстрелянные гильзы и трясущейся рукой вставляя новые. Хватит и трех. Мушка уставилась в спину мура, когда он начал перелезать через забор, на секунду ствол замер, чтобы опуститься вниз. Пусть идет. Это он здесь хозяин, а я лишь непрошенный гость, в конце концов, они лишь защищали свой дом от моего вторжения. Мур наконец-то перелез через забор и, медленно ковыляя, побрел к видневшимся невдалеке домам. А я наконец-то занялся своими ногами, разглядев, что с ними произошло. Тонкий кожаный ремешок опутывал их по кругу, на концах виднелись пара каменных шаров. Получилось что-то вроде бола, которым в Бразилии спелёнывают ноги животных и беглых рабов, понял я. Подхватив свое мачете, я начал пилить плотную кожу, пытаясь разрезать ее. Поддавалась она плохо, но спустя полминуты усилий я все же сумел справиться и встать с земли. Чтобы услышать сзади нарастающий грохот, словно позади ко мне приближается поезд.

Я вспомнил о твари, увиденной с крыши храма. Да что б вас! В пылу схватки я успел и забыть о ней. Подхватив оброненный жезл, изо всех сил рванул к Рубаке, слегка шатаясь, перелез через забор, все-таки по голове мне прилетело знатно. Подбежав ближе, быстро вскарабкался в кабину, одним рывком залез внутрь и несколько секунд боролся с головокружением и темнотой в глазах, затем, все же справившись, дернул рычаг, захлопывая защитную сферу. Попытался надеть на голову шлем соединителей и замер: опоздал, тварь была уже рядом, в тысяче шагов. Испуганные животные, мирно пасшиеся в степи, в панике разбегались. Шар, ускорившись, неожиданно подпрыгнул, чтобы рухнуть прямо в центр паникующего стада, давя и разрывая на части несчастных животных. Затем шар замер и внезапно раскрылся, показались четыре колонны-лапы, часть пластин сместилась, и в центре вылезла похожая на змеиную голова. Тварь громко зашипела, глядя на разбегающихся в разные стороны животных, ноги полусогнулись, по коротким шипам, украшающим панцирь, побежали разряды. Секунда-две и от змее-черепахи внезапно ударило по кругу нечто похожее на полупрозрачную волну, захватывая часть животных. Искры сменили свой цвет и травоядных притянуло к атаковавший их твари.

Быко-олени бились, взрыхляя землю ударами копыт и громко ревя. Они пытались бороться, но невидимая сила опрокидывала их на землю, таща к замершей в центре круга змее-черепахе, интенсивность разрядов росла, ярко-алые молнии метались между шипов. Уже десятки животных бились возле твари, и та, продолжая выпускать разряды, принялась их неспешно пожирать. Пасть-клюв приоткрылась, показав ряд небольших зубов, и затем голова, быстро выдвинувшись вперед метра на три, откусила ногу брыкающегося на земле быко-оленя. Кровь во все стороны, рев несчастного животного. И моя молчаливая ярость в кабине Рубаки. Какой удобный момент, мне бы стрельца или даже мушкетера, да хоть что-нибудь с дистанционной атакой, а не моя ходячая древность, только и способная перетаскивать грузы. Я бы не промазал, в стрелковом клубе я входил в пятерку лучших, один выстрел, и эта тварь уже сама дергалась бы на земле. Но увы, дротики из пневмобраслета до твари просто не долетят, и все, что мне оставалась, это молча наблюдать, надеясь, что она не заметит меня. А та продолжала поедать быко-оленей, одновременно генерируя поле, удерживавшее их.

А ведь это весьма энергозатратно, прикинул невольно я, глядя как тварь меланхолично дожевывает прижатого к земле зверя, одновременно пытаясь понять, с чем именно мне довелось столкнуться, и не припоминая ничего подобного. Похожа на шаровика, но те даже близко не обладали способностью притягивать к себе предметы. А этот прыжок в центр стада — тварь метров тридцать пролетела, если не больше, да и скорость шаровики могли развивать километров десять-двенадцать, а эта катилась по степи со скоростью хорошего рысака. Главное, чтоб не заметила меня. Ноги Рубаки осторожно согнулись, опуская кабину пилота чуть ниже. Жаль, что забор невысок, и спрятать массивную фигуру меха за ним нет возможности, но и двигаться я опасался, боясь привлечь внимание твари. А та, закончив пожирать добычу и широко зевнув, скрылась в глубине панциря. Затем ноги втянулись назад, пластины, изогнувшись, полностью закрыли отверстия, придавая панцирю форму шара. И тот замер, закачавшись посреди вытоптанной поляны, заляпанной кровью. Кажется, тварь заметить меня не смогла. В принципе, расстояние достаточно большое, излучение силы от нас с Рубакой в режиме ожидания почти нет, и если специально не искать, можно и не заметить. Тварь, судя по всему, наелась, да и применение способностей должно было отнять у нее немало сил, и теперь я очень надеялся, что она заснет, давая мне шанс отсюда убраться. Нужно только подождать, чтоб заснула покрепче.

Я мельком глянул на часы, отмеряющие мое пребывание здесь. Время еще есть, пусть и немного, мне нужно еще до Острожска добраться и там пристроить свои находки. Слава богу, что делиться не надо ни с кем, и товар у меня такой, что не нужно ждать по полгода, пока найдется покупатель. Золото к Моисею Соломоновичу, как и прочие безделушки, найденные мною в храме. Живу, само дерево и корни, к Лифэю, китайскому контрабандисту, занимавшемуся скупкой ингредиентов и органов монстров. Тот, в отличие от госконторы, платил сразу и серебром, а не терявшими все больше вес бумажными ассигнациями, которыми рассчитывались в госконторе. А дальше буду смотреть, сколько выйдет. Если не хватит, может, придется отпилить кусочек от жезла жрицы. Время идет, часы отмеряют полчаса, которые я отвел, чтоб тварь покрепче заснула. Разбитый шлем валяется возле ног, неудивительно, что муры подумали, что меня убили: на шлеме глубокая вмятина, часть забрала разбита, и матовое стекло выпало наружу, а оставшаяся часть покрыта трещинами. Рассеченный лоб я быстро намазал мазью из аптечки, та нещадно щипала и стянула кожу, но кровь остановила, заодно и обеззаразив рану.

Шлем однозначно придется выкинуть, но главное он сделал — спас мне жизнь. Осматривая себя, я заметил костяной дротик, зацепившийся за ткань на груди. Так вот что меня толкнуло. На самом кончике виднелись следы чего-то желтого, скорее всего, яд. Осторожно вытащив, я забросил дротик внутрь шлема, не хватало еще, чтоб он бесконтрольно валялся в кабине пилота. Забьется в какую-нибудь щель, ищи его потом, свищи, чтоб в самый неподходящий момент ткнуться в него голым пальцем. Еще десять минут. Заняться было нечем, я невольно зацепился взглядом за тела муров, лежащих невдалеке. А ведь вы, ребята, серьезно так потеряли в развитии: на шее какие-то бусы из когтей и зубов, вместо одежды тростниковые юбки, оружие — дубинки и кинжалы из обсидиана, ничего металлического нет, все крайне примитивно и грубо. Но ведь раньше было по-другому, вокруг был вполне себе приличный городок, цивилизация, я же видел в домах и металлическую утварь, и вполне приличное оружие. Сам храм, грозовой камень на постаменте, да, в конце концов, поворотный механизм. Куда все это делось? Если и утратили знания, то могли бы воспользоваться тем, что уже было создано до вас. Но ведь все было не тронуто уже много лет. Может, это сознательный отказ от технологий и предметов из прошлого. Бог знает, было бы интересно с кем-то об этом поговорить, но мне пора.

Рубака вздрогнул, выпрямляясь, я сделал осторожный шаг назад, наблюдая за тварью, затем еще один, кажется, спит. Никакого движения нет, нужно убираться отсюда. Развернувшись, я быстро направился назад, стараясь производить как можно меньше шума. Не заметив, как из панциря высунулись шипы, коснувшись земли.

Поворот рукояти, и по бокам Рубаки высунулись небольшие зеркала, позволяющие хоть немного видеть, что позади. Я торопливо шел вдоль храмового забора, обходя холм, нависающий над ним. Я с трудом смог с него спуститься, чуть не рухнув, а пытаться подняться на него, имея за спиной спящего монстра, явно не самая лучшая идея. Ну давай же, шаг, еще шаг, каждый из них отдалял меня от угрозы. Я тихо молился про себя, умоляя мир, в который я попал, всех богов, которых знал и даже ту статую, что стояла в храме, позволить мне потихоньку убраться отсюда. Но грохот, раздавшийся за спиной, заставил подпрыгнуть на сиденье, а затем резко развернуться. Свернувшийся монстр с грохотом влетел в храм, чуть забуксовав среди рухнувших на него обломков, что дало мне возможность развернуться всем корпусом и с силой вжать рукоять возле сиденья. Цепная пила, нервно вздрогнув, попыталась завестись и тут же заглохла. Тварь закрутилась на месте, попыталась покатиться вперед, что вызвало новый камнепад. Храм, словно живой, из последних сил пытался выиграть мне время. Ну же, давай! Вытянув рычаг, я снова до упора вогнал его вниз. В этот раз пила даже не дернулась. Да твою ж мать!

Твари явно надоело возиться среди каменных обломков, по воздуху пробежала дрожь, а следом произошел мощный толчок. Камни, остатки колон и перекрытий буквально разлетелись в разные стороны, а я, прикрыв глаза, постарался почувствовать проклятую пилу. Убежать не получится, я видел, с какой скоростью она катится по степи, мой Рубака в два раза медленнее. Единственный шанс — это победить в бою или достаточно сильно ранить тварь, чтобы отстала. Давай же, мой хороший! Волны силы скользят по моему меху, словно ощупывая его, я целенаправленно веду их к одному месту — трехметровой пиле, закрепленной на руке. Касаюсь мотора, по кабине стучат каменные обломки, по руке что-то чувствительно прилетело, время словно растягивается, выкрадывая для меня лишние мгновения. Сознание касается механизма пилы, проникает внутрь. Я знаю тебя, как себя, ты помнишь тепло моих рук, не раз и не два я перебирал каждую деталь с отцом. Ну же, родной! Волна пробегает по механизму, шар, вырвавшийся из каменной западни, рванул вперед, а я наконец почувствовал застрявшую заслонку, препятствующую попаданию топлива в двигатель. С яростью толкнув ее вперед, я до упора выжал рукоять стартера, почувствовав, наконец, дребезжащую пульсацию в руке, чтобы тут же рвануть в сторону.

Тварь, сметя забор, попыталась подмять меня под себя, но задела лишь боком, благодаря моему маневру. Зато я с размаху успел полоснуть его пилой, оставив длинную борозду на матово-черном панцире. Шаг назад, нога упирается в остатки каменного забора, который я походя сметаю. Тварь, пролетев по инерции шагов на двадцать вперед, закружилась на месте, разворачиваясь, а затем снова покатилась ко мне. Я вскинул руку. Залп. Три дротика из браслета по очереди бьют в панцирь. С легким хлопком взрывается фугасный, разлетевшись на кучу осколков. Бронебойный, оставив небольшую вмятину, отлетел в сторону. А кислотный распался на куски, обдав тварь кислотой, начавшей активно шипеть на воздухе, но больше ничего не изменив, а тварь, набирая обороты, понеслась на меня. Я чувствовал себя сейчас, словно тореадор, сражающийся против несущегося на него быка, и действовать нужно соответствующим образом. Главное, не дать твари себя подмять. Скорость плюс масса тела, если ударит, то Рубаке уже не встать. А пилот для тварей самая лакомая часть добычи, живой носитель ядра. Но скорость — это слабость, мгновенно изменить траекторию она уже не в силах.