Чтение онлайн

— Пойдет. Для первого раза, да и без опыта вообще хорошо вышло. Ты молодец. Фартовый. И тварь убил, и добычу взял, да еще сам живой ушел. Я б к тебе пошел, если свою команду надумаешь собирать… годиков через пять, если жив, конечно, буду. Ну ладно, пошли.

Он запрыгнул на своего лося и быстро затрусил вперед, указывая дорогу. Дальше — новый забег. Китайцы жили на отшибе, чуть в стороне от города: несколько десятков домиков, тесно прижавшихся друг к другу. Лифань жил в центральном, самом большом и просторном из всех.

Рубака быстро переставлял конечности. Живот предательски урчал. Десяток китайцев, выбежав на улицу, смотрели на бредущего по узкой улице железного гиганта. И наконец, я замер возле покосившейся ограды с широкими воротами. Медведь, соскочив с лося, привязал его к коновязи, затем из седельного мешка насыпал овса с солью, и могучий зверь с удовольствием захрустел кормом.

К нам через калитку выбежали несколько слуг. Подойдя к рюкзаку-хранилищу, я дернул рычаг, распахивая его, а затем подхватил самую ценную часть своей добычи — стеклянную колбу с корнем живы внутри, и направился к дому. Медведь уверенно тыкнул в посудину с органами шаровика внутри, и слуги, мелко закивав, начали их доставать под приглядом артельного.

Хозяин встретил нас на пороге в ярко-синем шелковом халате с меховой оторочкой и в остроконечной шапочке. Он быстро поклонился.

— Проходите. —желтые глаза впились в сосуд, что я держал в руках. — Мы рады дорогим гостям.

Шаг за порог, и в лицо дохнуло теплом после уличного мороза. Я почти сразу покрылся испариной. Дойдя до просторной лавки перед широким столом, я поставил колбу с живой перед собой и стал дожидаться Медведя. Тот появился через несколько минут, неся в руках тяжелую бутыль с кровью титана, которую и выставил на стол. Следом за ним появились слуги, тащившие прочие органы твари, все это тоже выставляя на стол.

— Голову я, как ты и просил, оставил в рюкзаке, — шепнул Медведь, и я кивнул.

Через несколько минут показался Лифэй. Окинул выставленное на столе и негромко сказал:

— Нужна проверка.

Медведь согласно качнул головой.

Еще несколько минут ожидания. Живот снова предательски заурчал. «Да куда тебе, ненасытная утроба», — про себя взмолился я. Китаец, явно услышав его рев, подозвал к себе слугу, что-то шепнул ему, и тот скрылся, чтобы через несколько минут вернуться с широким подносом, на котором стояла глубокая миска с горкой полупрозрачных лепешек, кувшин с водой и несколько тарелок с разными закусками.

— Угощайтесь, — улыбнувшись, Лифэй указал на еду, на которую я и набросился под неодобрительный взгляд Медведя.

Понимаю, некрасиво и неправильно, но живот скоро сам себя жрать начнет.

Наконец в дверях показался седой как лунь старик с длинной белоснежной бородой, достававшей почти до пояса, столь же белоснежными усами и в сером халате, видимо, для контраста. С собой он нес небольшой ящик, полный различных колб, а следом за ним слуга тащил странное устройство, похожее на мясорубку.

— Позволите? — Лифэй указал на колбу с живой, стоящую передо мной, и я подтолкнул ее к слуге.

Тот, быстро вытащив пробку, осторожно щипцами подхватил крохотный полешек живы, обтер его полотенцем и поместил в аппарат, начав крутить ручку. Тем временем дед возился со своими колбами: осторожно открывая сосуды с органами, он отщипывал от них по кусочку, что-то смешивал, что-то поливал, смотрел на реакцию растворов. Где-то под действием реактивов жидкость в колбе меняла цвет, становясь то ярко-синей, то оранжевой. Кровь же, после того как на нее капнули чем-то прозрачным, и вовсе начала светиться под одобрительный кивок старика.

Тем временем слуга монотонно дробил куски живы, продолжая крутить рукоять механизма, и ярко-золотистые капли стекали внутрь стеклянного сосуда, подставленного под горловину аппарата. Старик, закончив возиться с реактивами, начал что-то записывать на бумаге, а слуги, притащив откуда-то из глубины дома весы, начали взвешивать мою добычу, расставленную на столе. Последним старик взял сосуд с древесным маслом, выжатым из деревянных полешков, оценил его цвет и что-то негромко сказал Лифэю.

— Жива совсем молодая, — перевел тот. — Ей меньше сорока лет. Пойдет по нижней планке.

Он оценил объем сосуда, затем, достав небольшие счеты, начал перекидывать желтые и черные костяшки туда-сюда и наконец вынес вердикт:

— Восемьсот тридцать рублей. И то только для тебя, Медведь, как постоянного клиента и поставщика.

Тот, ничего не отвечая, взвесил сосуд с маслом живы в руке, оценил его плотность и структуру на свет, затем качнул головой:

— Согласен. Только цена будет восемьсот пятьдесят. И только для тебя, как друга, чьи отношения я ценю и уважаю. Это справедливая цена. Жива — товар сейчас редкий, дорогой, на рынке ее почти нет. Даже в госконторе за нее готовы платить серебром. А тут еще недавно и закупщик от князей Юсуповых появился, и тоже золотые горы сулит за хороший товар. Может, к нему сходить, на счет цен поинтересоваться?

— Не надо, — буркнул Лифэй. Чуть подумав, он произнес: — Восемьсот сорок. И это честная цена. Месяц назад я бы и восемьсот рублей не дал.

— Знаю, — кивнул Медведь. — Только жизнь сейчас очень подорожала, и то, что год назад стоило сто, сейчас минимум двести. А некоторый товар — попробуй найди. — Для солидности он немного помолчал, затем качнул головой. — Ладно, согласен. А что по остальному?

Слуги как раз закончили взвешивать потроха. Старший из них протянул хозяину листок с записями, и тот быстро пробежался по ним глазами, затем снова потянулся к счетам. Недолгие стук костяшек.

— Тысячу сто за все. Шаровик был совсем молодой, на стадии формирования — считай, зародыш. Был бы покрупнее — и цена была бы выше, да и часть органов была повреждена при извлечении.

— Мало, — спокойно возразил Медведь. Он кивнул головой в сторону реактивов. — Тут одна печенка рублей на шестьсот тянет, да и вибропластины — их не меньше двухсот штук. Селезенка… Не, — он мотнул головой. — Пойдем, Ваня. Нас тут не любят и не уважают. И живу мы тоже заберем с собой. Пойдем, узнаем, сколько заготовщик от Юсуповых готов дать.

— Мы ж по живе договорились! — встрепенулся китаец.

— Так она идет в довесок ко всему остальному. Нет справедливой цены здесь, — медведь указал на посуду с органами, — нет и сделки по ней. — Он указал на склянку с маслом живы.

Лифэй, вскочив, на несколько минут замер, переводя взгляд с одного на другое, затем снова потянулся к счетам, начал перекидывать костяшки туда-сюда под внимательным взглядом Медведя и, наконец, выдохнул почти обреченно:

— Тысяча сто шестьдесят. И чтоб тебя волки покусали! Знаешь же, что мне жива как воздух нужна.