Чтение онлайн

— Хорошо рассказала, подробно и литературным языком, все понятно. И на беглый взгляд, ничего плохого, хотя… — Иван Антонович перевел взгляд на Николая, но тот лишь пожал плечами. — Ладно, продолжим.

— Да уж, ничего плохого, — пробормотала Галя, — как бы не так. Вчера были цветочки, а сегодня пошли ягодки. Утром, когда я очнулась, никак не могла понять — живая я, или нет. Самочувствие было просто ужасным — очень сильно болела голова и живот, меня сильно тошнило и еще, сильная слабость. Я с великим трудом, даже не помню как, добралась до кухни, где меня, извините, вытошнило.

— Нечего извиняться, это нормально, бывает, — вставил Иван Антонович.

— Когда вытошнило, — продолжила Галя, — стало чуть полегче, и я сразу поняла, что это явные признаки отравления, я же училась на краткосрочных курсах медсестер, пока меня в КБ не перевели, разбираюсь.

— И я, наконец-то, осознала, — тяжело вздохнула рассказчица, — что на улице светлым-светло, что я не слышала будильника, что мне давно нужно быть на работе, а у меня нет никаких сил. Но больше всего меня поразило то, что я не вижу маму, она всегда встает раньше меня без всякого будильника, затапливает печку и кипятит чайник. Я бросилась к ней, ожидая самого худшего, но увидела, что она спит, и попыталась ее разбудить, но у меня ничего не получилось — она просто мычала. Тогда я потихоньку, через силу, затопила печку и поставила чайник в надежде, что с помощью чая смогу маму разбудить.

— То, что нет нашего гостя и его вещей, я заметила уже позже. Было видно, что он даже не ложился на кровать, которую приготовила мама. И, когда топилась печка, я сидела возле нее, грелась и обдумывала то, что произошло, те сомнения, которые грызли меня еще вчера. Просто вчера я все время была занята, и подумать на эту тему было просто некогда.

— Что же это за сомнения? — спросил Иван Антонович.

— Их было несколько. Во-первых, наш гость передал гостинцы от папы, но от него не было никакого письмо. В нашем городке такое часто бывает, что возвращающихся домой из госпиталей их земляки просят навестить своих родственников, и обязательно передают письмо, а нам он ничего не передал. Ведь по письму сразу видно, что оно именно от близкого человека. Мы с мамой сразу спросили — есть ли письмо от папы, а этот военный ответил, что получилось так, что он собирался в дорогу очень быстро, и писать было некогда.

— Следующее, — продолжила Галя, — мы получили письмо от папы буквально два дня назад, и он ни о каком ранении не писал. И самое главное, когда началась война и была объявлена мобилизация, папу признали годным к нестроевой службе, так как у него врожденный дефект ноги, он прихрамывает. И в самом первом письме, которое мы получили от него из армии, он сообщил, в шутку, конечно, что он теперь начальник пункта обработки и дезинфекции белья и обмундирования при военном госпитале, и в его подчинении трое таких же, как он «хануриков» — один хромой, другой косой. И мы с мамой удивились — как же папа, находясь в госпитале, мог взять в плен немецкого офицера. А этот военный и говорит, что в армии всегда пишут и говорят одно, а на самом деле — другое, чтобы запутать противника. Мне это все показалось очень странным, но мама, она такая доверчивая, она всему верит, восприняла это объяснение за настоящую правду.

— Да, точно, и цветочки и ягодки пошли, ты права, дело серьезное, — заметил Иван Антонович, — и отравление и это явное несоответствие с твоим отцом. Это все, Галя?

— Может быть, и все. Да, маму я, все-таки, разбудила, но ее отравление гораздо сильнее моего, она съела больше шоколада, чем я. Отрава была в шоколаде, я уверена. Может быть, это было снотворное, но в большой дозе, и мама очень слабая.

— Надо вызвать скорую помощь, — предложил Николай.

— Нет, не нужно. Я сама сделала то, что нужно, не дожидаясь скорой — многократное промывание желудка, напоила ее горячим чаем, и она спокойно уснула. Я очень за нее беспокоюсь, и за папу, как-то на него это все завязано.

— «Умница, какая же она умница», — подумал Николай.

Галя посидела-посидела и спохватилась. — Я сегодня первым делом зашла к нашему особисту, секретчику, и все ему рассказала, а он только посмеялся. Сказал, что все нормально — отметили, выпили, стошнило, с кем не бывает, а что наговорил гость — надо просто забыть, потому, как в госпиталях раненных так пичкают разными лекарствами, что они могут наговорить семь коробов до небес. Иди, говорит, ни о чем не беспокойся. Ну, это точно все, Иван Антонович. Может, в милицию заявить?

— Пожалуй, нет. Там ответят так, как тебе ответил особист. Ведь по факту, никакого преступления нет.

— Послушай, Галя, — подал голос Николай. — А что с этим жетоном, извини, оговорился, то есть с кулоном?

— Ой, а я же про него совсем забыла. А где же он? А его не стало, был да сплыл, я только сейчас сообразила. Я вчера, когда вернулась с работы, сняла его и положила на комод, на красивую коробочку от монпансье, в которой мама хранит порошки от головной боли, марганцовку и прочие мелкие вещички, а сегодня когда доставала марганцовку, его там не было. Значит, его этот человек забрал. Будь он неладен, этот жетон, тьфу, какой жетон — кулон.

Галя вздохнула, вытерла набежавшую слезу, и продолжила: — Мне кажется, что все дело в этом кулоне, хотя, в чем смысл, я не понимаю. Еще вчера наш гость, когда я пошла на работу, встал в дверях и сказал, что не пропустит меня, пока я его не надену. Я, знаете ли, так рассердилась, что хотела ответить ему, что нечего командовать в чужом доме, но меня мама упросила, сказав, что мне кулон очень идет, хотя я точно не хотела его надевать. Вот, я все рассказала, может, вы меня отпустите, а то я так устала.

— Да, конечно, — среагировал Иван Антонович, — кстати, наверное, тебе нужно пойти, маму навестить. Совсем тебя отпустить я не имею права, а сходить — пожалуйста.

— Нет, — вмешался Николай, — пусть Галя останется, она может здесь понадобиться. Что, если попросить Валю сходить, она знает, где ты живешь?

— Конечно, мы же соседи, и с детства дружим.

— Тогда, попроси ее, пусть сходит, а ты посиди, поговори с Зоей, отвлекись.

— Хорошо, — и Галя вышла из кабинета.

Иван Антонович длительное время молчал, выписывая пальцем на стекле письменного стола, какие-то замысловатые фигуры. — Вот что, Исаев, — прервал он молчание, — это уравнение с несколькими неизвестными, и мне его не решить, не имея системы уравнений, хотя дело, наверняка, очень серьезное, и с ним нужно срочно разбираться. Мне кажется, это задача для тебя, садись вот на это место начальника, оно удачливое, на нем Геннадий Васильевич много чего полезного решил. — Давай, действуй! — и Иван Антонович вышел из кабинета.

Николай уселся на указанное ему место и начал размышлять. — «Итак, Иван Антонович сказал, что представляет произошедшие события в виде уравнения с несколькими неизвестными. Ну что ж, если не знаешь с чего начинать, начнем, пожалуй, с уравнения».

Николай взял листок бумаги, из лежащей на столе стопки, и карандаш. — Запишем в хронологической последовательности всех действующих лиц и исполнителей: Незнакомец Иван Иванович — туалетное мыло — кулон — Галя — оконные рамы — дрова — примус — шоколадка и марганцовка. Ничего себе, уравнение!? Ладно, продолжим.

Очевидно, что мыло, рамы, дрова, примус и марганцовка являются пассивными элементами, то есть, постоянными величинами уравнения. А, если предположить, что Галя рассказала только правду, в чем Николай не сомневался, то и она является величиной постоянной. Таким образом, в уравнении имеются три переменных величины: Незнакомец Иван Иванович (ИИ для краткости), кулон и шоколадка. Одно уравнение с тремя переменными величинами — такое уравнение не решить.

Николай вздохнул, посмотрел через стекло на разговаривающих Зою с Галей, и продолжил размышлять. — Тогда попробуем подойти с другой стороны — рассмотреть каждую переменную величину в отдельности. Можно полагать, что ИИ является только лицом, действующим по заранее разработанному плану, а основными фигурами являются кулон и шоколадка, которая вступила в действие на конечном этапе, чтобы забрать кулон. Эх, рассмотреть бы этот кулон повнимательнее — возможно там есть какая-нибудь надпись или знак — ключ к пониманию. К сожалению, кулон пропал бесследно.