Дом заперт, а хозяйка померла,И родственники растащили мебель,Резонно рассудив, что ей на небеУже не нужно этого добра.Вразброд, поштучно жизненный укладПустился кочевать, меняя крышу.Комод как будто вырос, стал повыше,Помолодел. А там тоска взялаДиван, который сморщился, поникИ сам не свой скрипит в чужой прихожей,Другой старухе мнет бока, не можетТерпеть собаку. И кого винитПриемник у чердачного окна,На шею накрутив ненужный провод?Судьбу, судьбу. И вот удобный поводПорассуждать, зачем нам жизнь дана.Все вещи врозь похожий видят сон:Ковровая дорожка, веник, ставни.Дай им пройти сквозь смерть и там, растаяв,Соединиться снова с мертвецом.Хозяйка поспешит стирать белье,Клопов травить, и мебель погрузитсяВ привычное сознание единства,Живущее лишь в памяти ее.
март 1983 - март 1985
***
С.В.Возвращаюсь к тебе,огонек в гиперборейских снегах.На дощатый ковчегставлю ногу, и дымка-голубкавьет и вьет невесомые гнезданад нами, отнимая половину из прожитого.Узкий домик в покинутомдачном поселке нас укроеттряпьем, запасенным до новоголета. Мы попьем кипятка,наглядимся в огонь, иковчег заскрипит между голыхтеней, поднимаясь над школой,накренится в бурлящем пространстве,проплывет над развилкой дороги невидимо встанет в высотах.
30 июля 1985
***
Как тянется песок на берегу к воде, как хочет даже в малом не уступить волне, когда по скалам она ползет, роняя пену с губ, и шумно отступает. Ты сказала: Смотри, как наперегонки бегут песчинки, словно малыши в спортзале. И мы смеялись, а потом встречали кораблик у причала. Виноград сплетал ветвями дачные перила, косым штрихом. Ступали наугад кусты с андреевским крестом в ногах, а, может, это море нас дразнило, не помещаясь в тесных берегах.
14 августа 1985
***
Курортный город с фонарем в рукевыходит на песок, как будто путник,которого дорога завелана край земли: сейчас причалит лодка -и нет его. У дальнего окнамаячит Пушкин. В форменный рукавзевает пограничник, вперединочная зыбь, а дальше — минареты.И, может, безыменный муэдзинглядит на море и воображает,что нет другого берега, что миркончается под носом у него, и в пустотукричит.
29 августа 1985
***
Часы, как детская складная обезьянка,скрежещут, тянутся, несутся вскачьпо ниточке. У спящего ребенкав ушах до времени свернулся волчий хрящ.Перед зарей языческие богипрошли над городом - и тают в облакахтуники, но еще стоит свободнобольшеголовый неземной размахмолочной наготы. Когда встаешьперед шестью - уже в небесных водахплывет, бурлит, на голоса поетрека времен, и набирает воздухдневную крепость.
29 августа 1985
***
Подлетая к Кремлю, вороны переводят дух,сосед-татарин сбивает с порога лед,румяные школьники добегались до белых мух.Не спи в этот час, не то душа улизнети пройдет по чистому снегу в нашем дворе,полем, к Яузе, где поднимается Гиперборейи Меркатор чертит круги носком сапога.В Нижнем - снег, над Казанью свистит пурга,замерзая, Обь ворочается в берегах,и рожок на кухне выдувает горящий газ.А душа уже там, где и я от снега ослеп,где подземные карлики кличут своих журавлей,где, ступая впотьмах, детский дом поднимаетсвирель,и гудят леса, и опять сидит на столе,ножки свесив, чертик, и все смелейоколесицу мелет и ставит себя в пример:не гшши, не пиши, поживи с Сибирью в уме.
13 ноября 1985
***
А.В.Прочитай, не ленись,потому что для твоегочуть с горчинкой, но чистого голосанаписаны эти слова.Подержи на припухших губах(я боялся их целовать)торжество сочинителя,эту речь, этот вкус муравьиного солода,то, что нас разделяети то, что быльем порастети обнимет тебя, как легкобезымянные травы обнимали.
15 ноября 1985
***
Я живу в старом доме,где кровь ударяет в високпосильней тишины,и ночные идут разговоры,и в пустом коридореполовицы скрипят,и соседи катают бобыпо столу, ворожати зовут мертвецов,и холодное солнцеиз комнаты в комнатувходит.Я живу в старом домеи целыми днями могуне читать, не писать,а слушать, как будтосквозь водусписок чьих-то печалей.И дети кричат во дворе,будто снег у них отбирают,и старые песни поют.где слова уже стерлись.
21 декабря 1985
***
Снег тает, и времена путаются,как наши волосы на узкой подушке,осень, весна - будто один поэтвсе это описал. Демисезонный ветервыдувает тепло из нашего дома,а мы остаемся - посередине Отечества,в котором полно пророков,под тусклыми небесами. Март-октябрь,ожидание чьей-то смерти, март-октябрь,одно моментальное фото, один итог,который подводят ногтем.
24 марта 1986
***
Майской ночью над самой рекоймежду веток цветущей черемухисозревают мальчишечьи рукии девчоночьи локти, запястья, коленки,и они уже тянутся, чтобы обняться,и деревья их прячут,а русалки поют и смеются.Майской ночью, над самой рекою,перед зеркалом темной воды вновь рождаются сладкие муки из того, чего вдоволь весною –из горчайшего тлена земного, горьких соков, горчинки у тебя на губах, в едком запахе дыма, которому имя - Отчизна.
24 марта 1986
***
Е.А.Подвижный теплый воздух над плитой,почти неосязаемые струиплывут, переливаясь и волнуявид за окном - и там над пустотойдеревья замыкают тайный круги из ветвей сплетаются корзины,Адам вступает в мир, и мандолинакак птица Сирин вспархивает с рук.И отраженный газовый рожокв стекле несут английские подростки,и как ковчег снимаются подмостки,и снасти режут каменным ножом.И над огнем прозрачно-голубьш,над очагом, который моют содой,порхают, тают, хороводы водятповерх всего, всего, поверх моей судьбы.