Л.Д.Мальчик дружит с зеленой звездой,а стрекозы - с речной водой,где оконце в русалочий омуткак затянутое слюдой.Помнишь, как мы ждали тепла,а потом неслышно прошланад землей хвостатая гостья,и до края полные горститеплых дождичков принесла.И качнулась сирень в цвету,и стоял туман на мосту,и трава заплетала колени,подрастая, как каждым летомздесь на даче дети растут.
13 мая 1986
***
На лестнице - листья,как будто наш дом,почуяв весну, пускает побеги.А, может, голубка летала над ними зеленую ветвь обронила,и мы в полусонной Москвеотмечены чьей-то любовью,не Бога, поскольку богов уже нет,а чьей-то весенней любовью,где за руку взять - слишком много,и где поцелуй неуместен.
18 мая 1986
***
Дети ходят на руках,в переулке лай собачий,и скользят, скользят по дачетени в длинных пиджаках.Летний день врасплох захвачен,а течение стихашире, шире - как река,но она течет иначе.Напоит меня слюдой,а потом в ногах забьетсябурной мельничной водой,оглушит, а у колодцаобернется лебедой,и опять поет, поется,а по небу выше солнцаходит месяц молодой.
18 мая 1986
***
Над Северной рекой, когда она течет, течет и все с собой уносит –и по дороге обращает в прочерк тень ласточки, глядящую со дна, любовников на низком берегу, что смотрят мимо или прячут лица, мостки, с которых пить и не напиться ребенку, юноше, мужчине, старику...
14 июля 1985
***
Я стол очистил от бумажной сети былой работы. В опустевшем доме перебираю мутные стаканы с холодным молоком, и долгий август течет сквозь звезды, и любовь моя стоит на страже у забытой жизни чуть-чуть кося зрачком, с полуулыбкой, зажатой в уголках большого рта. Гляжу, и лень переводить в стихи небесный свет, проржавленную крышу, послушный воск знакомых детских лиц и дудочку, которая к губам льнет, будто губы, пахнущие дымом.
5 августа 1986
***
Лето съедено тополиной молью.Мелкая бабочка с усердием первого ученикатычется в стол. Дом устал от ремонта,от голых куп, покалывающих выбеленные бока.Жить без усердья, с утра попить молока,полистать Набокова, вспомнить шахматы, Лондониз уходящего века, как с Авраамова лоназапустить голубка -и писать в стихахо Москве, которую поздно менять на дачу,о грязной Яузе, о пьяных очередях,о первой любви, о которой, скулы сведя,не вспоминал, о той предсмертной удачеотразиться рядом, скользить, покуда каналне сольется с рекой, ожидая новых подачек.
6 августа 1985
***
Август, велосипедисты, загород, дачный дом. Солнце сочится сквозь листья золотым дождем. Загорелые голени, насмешливое лицо –боги от этого гонора потеряли сон. В вечереющей спелости как залитые в стекло –Леда с царственным Лебедем, Ганимед с Орлом.
6 августа 1986
***
Волна, пробежавшая в кронах,Тебя не минует.В ветвях, словно новорожденные,Птицы уснули.В мгновенном покоеОдин только ты неспокоен.И тучка висит над рекой.Как паерок над строкою.
1 сентября 1986
***
Это наш дом, и время его щадит.Мы живем здесь так, будто все прошло,и мы давно на небе. У мертвеца на губахзапеклось серебро, он приходит что-то сказать,но молчит. И я боюсь говорить.Под утро волчата ложатся в мою постель,мы горим в огне, монахи смотрят в огонь,а над домом кружит орел. Лень сочинять.Страшно богу попасться в когти, спокойнейв землю лечь или прямо в огонь лицом.
2 октября 1986
***
Приходи туда, где стеклянная гора,Где вода-слюда. Я тебя видалВ золотых садах, где сластит ветер.Я дождусь тебя там, где тело — пепел,Там где тьма светитИ как белая бумага слепит.
25 октября 1986
***
Ледяное море, чашу, поднятую к губам,мимо пронеси.А в кино показывали Висим, снег,и я вспомнил, как увидел тебя во сне,а потом наяву.В нашем доме пусто, я тебя позову,чтобы спать, обнявшись,потому что страшнодо рассвета в холодной постели лежать одному.
14 декабря 1986
***
М.Б.Живу на чужбине,Спать ложусь на чужбине.А сплю на детском диване,где сношеные пружиныпод утро гудят как трубы,трубят, как слоны Ганнибала,до изнеможенья, сначаланачиная дорогу к Риму.И всю ночь мне снится Мария,маленькая Мария.
14 февраля 1988
***
Когда кончится время,нам будет кого показать Богу.Мы разбудим Ленуи голенького Егоркуна руках поднимем,когда кончится время.Все, что мешало мне прежде,давно сгорело,и вместо души - пепел.Мы жили в пригороде. Детибегали, зажимая в губах гудящиестручки акации. Это счастье,изъясняющееся обиняками. Смеркалось.А ночью Смерть говорила в полный голоси я притворялся спящим.Спрячь меня, будто я — твой ребенок,у ночного зверя отними меня.Когда кончится времяя хочу выйти к Богу без имении без памяти вместе с твоими детьми,спрячь меня, крепче меня обними.