Чтение онлайн

Наконец-то прозвучал сигнал. Я напряглась, когда бойцы бросились вперед. Как и остальные, они били кулаками и ногами. Они царапались и кусались. Крылья Саксона одновременно помогали и вредили ему, позволяя двигаться со скоростью, за которой не могли уследить остальные, но и давая остальным больше возможностей для захвата или нанесения вреда.

Я вздрогнула, когда великан вырвал горку перьев.

В качестве оружия Саксон выбрал обычный кинжал, но он им не пользовался, и я не понимала причины.

Диор наклонилась ко мне и прошептала:

— За каким воином ты так трепетно наблюдаешь? Не тот ли, которого я подозреваю?

— Да. Я наблюдаю за Саксоном, как и ты. — я не стала отрицать. — Иногда он хороший человек, и я хочу… чтобы он выжил. — я хотела, чтобы у него была жизнь, которой его лишила Леонора.

— Понятно, — сказала она и слегка вздохнула. Неужели теперь она станет моим врагом? — Эшли, мне нужно знать правду, чтобы между нами не было путаницы. Ты хочешь быть с Саксоном? Даже если он выиграет турнир?

— Нет, — сказала я, отрицание рвалось из меня. — Может быть? — поправила я более спокойно. — Но он бы никогда… Я бы никогда… — эх. — Между нами слишком много вражды. — по крайней мере, так казалось сейчас. Если у судьбы были другие планы на Золушку и ее принца, как я надеялась, я была готова пожертвовать своей враждебностью. Потому что я была доброй. — Но что, если я захочу быть с ним? — как бы она отреагировала?

К моему удивлению, она ответила:

— Я бы попросила короля разрешить Саксону выбирать между нами.

Неужели я услышала нотки самодовольства? Неужели она думала, что никто в здравом уме не выберет меня, если будет предложена она? Была ли она злой, в конце концов?

А может быть, я услышала то, что ожидала услышать, исходя из прошлого опыта.

Я на мгновение закрыла глаза и кивнула. Да. Я позволила чужой ненависти повлиять на мое восприятие этого момента. Диор была искренне добра ко мне, а я — мелочна. Даже сейчас она наблюдала за мной с надеждой и нетерпением, словно боялась, что ее ответ недостаточно хорош. И действительно, я хотела, чтобы Саксон был счастлив. Он заслуживал той жизни, в которой ему отказала Леонора.

А может, и я тоже? Я навсегда останусь виноватой в том, что случилось с моей матерью, но при ярком свете дня не могла винить себя так сильно, как раньше. Я была ребенком, не понимающим, что со мной происходит. У меня не было никаких средств защиты, кроме барьера, и он меня подвел.

Я не должна винить себя в смерти матери. Леонора виновата во всем.

Если Саксон узнает правду о моей одержимости, он может убить меня, чтобы расправиться с фантомом. Но умрет ли она вместе со мной или будет жить дальше?

Я не хотела, чтобы она освободилась и причиняла боль другим. Не хотела, чтобы ее подавляли, пока она просто ждала своего часа; я хотела, чтобы она умерла. Леонора говорила, что без нее я не выживу. Но злой мачехе нельзя было доверять. Она никогда не заботилась о благополучии Золушки.

Толпа ахнула, и я переключила свое внимание на поединок. Вампир поцарапал грудь фейри прямо над сердцем. У фейри тоже было оружие. Кинжал. Но, как и Саксон, он им не воспользовался. Даже не вынул из ножен. Почему, почему, почему? Для этого не было достаточно веской причины.

Саксон взлетел в воздух, его пальцы запутались в волосах горгона. Тот забился под ним, но птицоид не проявил милосердия, отдернул руку и швырнул мужчину в тролля, отправив обоих в полет подальше от фейри.

Прежде чем Саксон успел спуститься, великан вцепился в его крыло и дернул. Раздался треск, и я вздрогнула, толпа издала еще один дружный вздох. Саксон рухнул, но быстро отскочил, летая вокруг ног великана, скручивая шнурки. Затем он ударил, сбив зверя с ног.

Когда великан ударился о землю, весь колизей содрогнулся. Воздух наполнился пылью, камень заскрежетал о камень. Сердце бешено заколотилось, и я вцепилась в подлокотники своего трона и наклонилась вперед, ближе к месту действия. Саксон завис рядом с великаном, готовясь нанести удар. Как медленно он теперь двигался. Я оглядела его, заметив странный угол наклона поврежденного крыла, и застонала. Ему, наверное, было больно. А пикси еще даже не сбросил свои бомбы.

Птицоид спустился вниз, направив клинок…

Заревев, великан взмахнул мускулистой рукой. Он ударил Саксона по голове, отбросив его на значительное расстояние через поле.

Я вскочила на ноги. Мой птицоид приземлился в грязь с тяжелым стуком. Прошла секунда, две, три, но он не вставал. Даже не пошевелился.

Беспокойство за него заставило меня сойти с помоста. Я протиснулась сквозь толпу, сердце бешено стучало о ребра. Мне было плевать на физический дискомфорт. У меня были другие заботы: Леонора пыталась забрать у меня контроль над ситуацией, желая спасти Саксона. Я сопротивлялась.

«Доберись до Саксона. Просто доберись до Саксона».

— Эшли? Что ты делаешь? — позвала Диор. По раздавшемуся шороху я заподозрила, что она вскочила на ноги и бросилась в погоню. — Ты не должна уходить без охраны. Король сказал мне, что это небезопасно.

Я без проблем посетила праздник. Теперь уж на меня не нападут. Я не медлила. Леонора продолжала впиваться когтями в наш барьер, ее бешенство подпитывало мое. «Надо добраться до Саксона».

Кончики моих пальцев горели, желание поджечь всех на своем пути поглощало меня. Ее желание. «Она побеждает?»

— Если он тебе так дорог, почему ты причиняешь ему вред в каждом воплощении? И не говори, что это для того, чтобы ты могла начать все сначала.

Она хмыкнула.

— Моя жизнь, мое дело.

Наглость.

— Тогда послушай меня. — правда была единственным оружием, которое работало против лжи… это было единственное оружие, которое у меня было прямо сейчас. Все еще спускаясь по ступенькам, я сказала ей: — Ты убила его, потому что была зла. Он не хотел быть с тобой, и ты наказала его за это.

— Конечно, наказала. — слова прошипели у меня в голове. — Он подарил мне мир, а потом забрал его. Но я получу его обратно. Он снова меня полюбит.

— Нельзя пожинать любовь, когда сеешь ненависть. — я врезалась в кого-то и отскочила назад, затем пробормотала извинения и поспешила уйти.

Твердая рука вцепилась в мою руку, остановив на полпути. Я ахнула и подняла взгляд. Мой желудок сжался.

Трио возвышался надо мной, черты его лица исказились от ярости.