Чтение онлайн

— Неужели это моя любимая стеклянная кукла, — сказал он с жестокой усмешкой.

Я сунула руку в карман, сжимая один из своих кинжалов.

— Отпусти.

Наклонившись, прижавшись своим носом к моему, он сказал:

— Каждый раз посещая Храм, я подчинялся приказам моей королевы. Ты причинила вред ее сыну, поэтому она, в свою очередь, причинила вред тебе. Если бы ты была достойна, она бы выполнила эту задачу сама.

— Отпусти. Сейчас же.

Он усилил хватку.

— Принц наказал меня за то, что я был слишком груб с тобой, решив поддержать принцессу, а не своего солдата. Но все в порядке. Я вернулся к королеве, и она отдала мне новый приказ. Тот, который мне очень понравился.

Я отвернулась, готовясь его ударить. Я никогда никого не ранила ножом. Если Трио продержит меня еще немного, я сделаю это, каковы бы ни были последствия.

— Я закончила с тобой разговаривать. Отпусти меня и отойди с пути, или пожалеешь.

Люди вокруг нас были слишком заняты наблюдением за битвой, чтобы заметить Стеклянную принцессу и воина птицоида.

Диор подбежала ко мне и дернула за ворот моего платья.

— Стража! Помогите нам, — крикнула она, но ее голос не был слышен за радостными криками. — Стража! Они скоро будут здесь, Эшли. Все будет хорошо.

Трио не сводил с меня пристального взгляда и ухмыльнулся еще одной кривой, злобной ухмылкой.

— Королева птицоидов хочет твоей смерти. Но сначала она попросила меня пустить тебе кровь.

Я сделала это. Я нанесла удар, достав кинжал и вонзив его ему в живот.

Я была новичком в бою. Он — нет. Он легко отбил мою руку.

Меня победили?

Ухмыляясь еще шире, он вцепился свободной рукой в мое горло. Одно сжатие, и Трио перекрыл мне доступ к воздуху.

Меня охватила паника. Стража не успеет добраться до нас вовремя. Мне нужно было пошевелиться, но я не могла. Только ударила его по руке.

Я пыталась дышать. Я старалась. Мои легкие горели. Волна головокружения захлестнула меня, и мне показалось, что я услышала крик Диор. Перед глазами поплыли черные точки, а в ушах раздался пронзительный визг. Внезапно я больше ничего не слышала… до тех пор, пока по колизею не разнесся свирепый рев.

Следующее, что помнила, — давление на мое горло ослабло, и я упала, поскольку ноги не держали меня. Когда я набрала полные легкие воздуха, головокружение прошло, а черные точки исчезли.

Саксон парил позади Трио с дикой яростью на лице, которую я ни у кого прежде не видела. Его сломанное крыло с трудом взмахивало, едва удерживая на месте.

Я отползла назад. Неужели он видел, как я пыталась ударить ножом его солдата, и прилетел, чтобы меня наказать?

Молниеносным движением он свернул шею Трио одним рывком. Шокированная, я не могла пошевелиться. Что вообще сейчас произошло?

Колени птицоида подогнулись. Саксон схватил его за волосы прежде, чем он успел упасть на землю, отнес на поле боя… и бросил в самую гущу схватки.

Саксон

Нервные импульсы накрывали меня, разрушая контроль. Я хотел, чтобы Адриэль ощутил всю глубину моего гнева. Хотел заключить Эшли в свои объятия и сделать для нее то же, что она сделала для меня. Хотел уничтожить любого, кто вздумает причинить ей вред.

Половина моего внимания была направлена на битву, половина — на Эшли и следящее заклинание в моей голове, и это дорого мне обошлось: я получил больше ударов, чем должен был. За невнимательность всегда приходится платить. И все же я не жалел о своих действиях.

Настроенный на Эшли, я понял, когда она протиснулась сквозь толпу. Понял, когда ее остановили. Понял, когда Адриэль вцепился в ее уязвимое горло…

Острое, как кинжал, рычание вырвалось у меня из горла, и остатки спокойствия рассыпались в прах. В Адриэле было двести фунтов мышц, а он душил молодую девушку с больным сердцем.

Я потерял всякий рассудок, полетев сломать ему шею… что не смертельно для птицоида. Затем я бросил его в поле боя. По правилам, мы не могли покидать колизей, и я не покидал его. Трибуны были частью колизея, и никто не мог отрицать этого.

Теперь Адриэль лежал на земле, не шевелясь, и взгляд его молил о пощаде, которую он не проявил к Эшли.

Сейчас я мог удовлетворить только одно из своих желаний. Я посмотрел на великана, как бы говоря: «Он в твоем распоряжении». Поможет ли мне этот шаг или навредит в отношениях с моим народом, я не знал. Хотя они ценили верность, они также считали, что человек должен подчиняться своему королю. Адриэль этого не сделал.

В моих жилах текла кровь Скайлер. С титулом или без него, но я был трижды королем. Мне должны повиноваться.

Смеясь, великан наступил на голову Адриэля, раздробив ему череп… что было смертельно для любого человека.

Я приземлился и снова вступил в бой, не испытывая ни малейших угрызений совести.

Отчаянно желая вернуться к Эшли и отвести ее к Эверли, которая могла бы нанять целителей и вылечить ее лицо, я забыл, что хотел показать, как обладаю достаточной силой, чтобы править, и достаточной жесткостью, чтобы править хорошо. Я дрался грязнее, чем когда-либо. Бил в глаза и коленом в пах.

Пинал и царапался. Единственное, чего я не мог сделать? Нанести удар. Кинжал, который я выбрал, обладал выдвижным лезвием, чтобы удобнее было «убивать» Рота. То же оружие Рот выбрал и для себя, на случай, если мое потеряется в схватке.

Двигаясь слишком быстро, чтобы уследить за ним, вампир впился когтями в мой бок, задев кость. Я позволил ему сделать еще один выпад, чтобы поймать его за запястье, развернуть, притянув к себе, и вырвать горло голой рукой. Он повалился, но не упал на землю. Великан подхватил его мясистыми пальцами.

Горгон, должно быть, получил власть над разумом великана, потому что теперь он восседал на его массивных плечах и радостно кричал, когда великан разрывал вампира пополам. Кровь и внутренности брызнули на поле боя.

Один боец убит. Осталось трое.

— Осторожно, — позвал Рот.

Предупреждение прозвучало на долю секунды позже. Как будто пикси ждала первой жертвы, чтобы запустить свою первую бомбу прямо к моим ногам. Пыль и блестки взорвались, окутав воздух, и я непроизвольно вдохнул полной грудью. Глаза жгло, горло зудело. Я закашлялся так сильно, что, возможно, сломал ребро. Я… Я… Я нахмурился и потянул себя за волосы. Что… почему… Я не мог думать. Мне нужно было думать!