Чтение онлайн

Йосу мышкой шмыгнул в кусты, прокрался по краю полянки и нырнул в подлесок, где каждый шаг был знаком - вот тут он однажды нашел большой лисий гриб, вот тут совсем недавно были ягоды малины, а вот и зашелестели под ногами опалые дубовые листья.

От дуба-сына мимо древнего дуба-отца можно было выйти на дорогу, но Йосу помнил предупреждение старосты, что у дороги могут быть солдаты, и оттого выбрал другую тропку, на которой как-то раз встретил старую серую змею - и потому ходил сюда редко, хотя где-то в той стороне были кусты лесных орехов, которые еще не поспели...

***

Отношение к лесу у деревенских было настороженное. Он как бы и был рядом - и как бы не был.

Взрослые и подростки зимой и летом были заняты в рыбацком промысле и переработке улова. В лес ходили лишь за хворостом, да и то, далеко старались не заходить.

И только малые дети, не приставленные еще к делу, набегали в лес за ягодой или дикими плодами.

Охотиться в княжеском лесу не дозволялось, и горе тому, кого княжеские лесничии застали бы за этим делом.

Оттого, от беды подальше, жители деревеньки в лес предпочитали не соваться вообще. Но детей разве удержишь, разве отвадишь увещеваниями от запретного? Только страхом...

По этой ли причине, то ли взаправду, но про лес в деревне ходили пугающие рассказы.

Рыбаки считали лежащий рядом лес густо населенным ёкаями и бабаями – магическими существами, духами и волшебными животными – и недели не проходило, чтобы кто-нибудь не столкнулся со сверхестественными лесными обитателями. И каждая встреча с духами леса становилась темой для разговоров в деревне, где вообще-то новостей немного, а дни мало отличаются друг от друга.

И ладно бы, коли в лесу жили обольстительные лисицы и шалуны-барсуки. С такими разумными соседями всегда можно было договориться и задобрить при нужде.

Гораздо хуже были безмозглые бабаи, от вида которых у женщин пропадало молоко, мужики теряли мужскую силу, а дети тихо чахли, словно лишившись жизненной силы.

Являлись бабаи нежданно, обычно в ранних сумерках, чаще - осенью и зимой, и обличия имели самые разнообразные.

То на гигантском грибе, внезапно выросшем посреди протоптанной тропы, восседала громадная синяя гусеница, покуривающая душистый кальян. И тут не угадаешь – одного не заметит, на другого сладким кальянным дымом дохнет – и тот неделю как чумной ходит и всем приветливо улыбается, как придурошный, а на третьего зловонными ветрами дунет с другого конца - и такие ужасы привидятся, что, бывало, со страху люди с утеса в море бросались, чтоб только прекратить кошмарные видения...

Или ещё – в сумраке леса вдруг откроется поляна с яркими цветами, парящими бабочками и поющими птицами. Путник засмотрится на нее, а то и зайдет, под деревцем на мягкую траву присядет, – и заснет. А проснувшись, начинает тосковать по увиденной красоте, оттого сохнет и на этом свете не заживается.

То пиявка в человеческий рост рот свой кошмарный с ветки раззявит, то сучковатая рука за ногу путника ухватит, а рука-то вся сплошь глазами усыпана и глаза те моргают и светятся...

Много чего рассказывали про лес, особенно старики и особенно детишкам...

***

Но страшные рассказы о бабаях мало сейчас тревожили бегущего по ночному лесу Йосу.

Все его мысли занимала полная чашка белого рассыпчатого риса - и была эта мечта так притягательна, что страхам места просто не оставалось. Потому что белого риса мальчик не ел ни разу в жизни, но много раз о нем слышал.

А от мысли о том, что ему придется обращаться к самому Князю, детское сердечко замирало в груди.

Но тут духи леса сами напомнили о себе...

– Ты что здесь делаешь, мальчик?
– вдруг раздался ясный голос и в ближайшем кусте образовалась яркая щель, будто распахнулась дверь, за которой горела лампа.

Но простой человеческий голос в ночном лесу оказался страшнее раскачивающихся черных теней и звериных шорохов.

Йосу взвизгнул и заполошным зайчонком метнулся в сторону дороги.

Широкая просека, освещенная Ночными Владыками, казалась ему безопасной. Ужас и инстинкт гнали его на освещенное место, а мысли напрочь выдуло из головы. Ловкие легкие ножки несли его как ветер, а счастливая звезда уводила с его пути ямы и коряжины.

Но уже на самой обочине торной тропы он споткнулся обо что-то мягкое и покатился кубарем, готовый завопить во весь голос.

Темная фигура на краю тропы распрямилась, кряхтя, и застучала вокруг себя посохом слепца, беспомощно вопрошая в темноту "Кто здесь?"

Слабый свет Ночных Хозяек упал на лицо и Йосу увидел оборванного и странно перекошенного нищего. Глаза оборванца были прикрыты тряпицей.

Выглядел ночной незнакомец так жалко, что малыш Йосу при виде его ни на миг его не испугался - и тут же ушел страх перед тем, что вспугнуло его в лесу. Широкая просека, ровная дорога, освещенная всеми тремя ночными светилами казалась совершенно безопасным местом. И Йосу вспомнил о вежливости.

– Я Йосу из деревни рыбаков и я иду в замок, - гордо сказал он.

– В замок?
– в голосе нищего послышалась радость.
– Добрый мальчик, доведи меня до замка! Я шел на торг у замка Акамагасэки, чтобы петь людям мои песни, но где-то свернул не туда... Я Хоити, странствующий сказитель, ты, наверное, слышал моё имя.

– Я не слышал твоего имени, - ответил приободрившийся мальчик.
– Но я могу довести тебя до замка, если ты будешь идти за мной.

– У тебя звонкий голосок, Йосу. Наверное, ты еще слишком мал, чтобы слушать взрослые песни, но я уверен, что твой отец знает мое имя!
– нищий попытался принять позу, полную достоинства, но Йосу это не впечатлило.

Детей трудно впечатлить эфемерными достоинствами и пустыми словами. И Йосу тут же доказал это.

– А сколько ты заплатишь мне за то, что я доведу тебя до замка?

– У меня нет денег, добрый мальчик. Но у меня есть свежая бобовая лепешка и я могу разделить ее с тобой.

Йосу счел это предложение достойным внимания.

– Хорошо, давай!
– и требовательно протянул руку, даже не задумываясь, что слепец этого не видит.

– Э-э, нет, Йосу из деревни рыбаков. Дела так не делаются. Доведи меня до замка - и ты получишь половину лепешки.

– Ладно, - согласился мальчик, и тут же добавил с жестокой детской непосредственностью.
– Но сначала покажи лепешку. Наш староста говорит, что все бродяги - обманщики!

И странствующему сказителю пришлось молча проглотить этих "бродяг".

Пока бродячий певец копался в висящей на боку торбе, такой же потрепанной, как все его одеяние, к беседе на ночной дороге готовился присоединиться еще один участник.

Из лесу бесшумно вышла темная фигура, похожая на бесформенную кучу веток, и медленно двинулась в сторону занятого поисками лепешки певца и замершего в напряженном внимании мальчика...