Чтение онлайн

– Но как же, Избранный Небесным Вниманием, разве он не совершил нечто, что было бы недостижимым для другого ребенка его лет? Ведь он очень мал. Сколько ему лет? Шесть? Семь? Наши дети в такие годы еще не готовы ходить в Степь сами. А он бежал через ночной лес, чтобы принести важное известие тебе, Князь. Разве это не доблесть? Разве это не заслуживает награды? Разве не вырастет из него преданный слуга тебе, Обласканный Милостью Небес?

Князь снова коротко рассмеялся, будто чужеземец сказал нечто смешное, но наивное, как детская попытка пошутить в кругу взрослых.

– Нет доблести в том, чтобы исполнить свой долг - а долг крестьян служить своему Князю той службой, которая уготована им по рождению. И потому нет смысла награждать за эту службу. Это как если бы я награждал пальцы своей правой руки за то, что они держат рукоять меча, - и он сжал в кулак правую руку, глядя на нее с пристальным пьяным вниманием.

– Или палец левой руки, - и Князь оттопырил указательный палец левой руки, очень внимательно глядя на него, - награждать за то, что я ковыряю им в носу?

И снова рассмеялся.

– Если то, что сделал это маленький оборванец, это заслуга, то Богиня заметит его. И в следующем рождении он будет не крестьянином, а воином, или даже воинским начальником. Уж как решит Богиня... А моя награда? Если я сейчас награжу этого малыша - то и остальные подумают, что за выполнение долга нужна награда. Будут ждать ее - и не будут выполнять свой долг. И тогда развалится порядок, установленный Небом. Ибо каждый должен выполнять свой долг, полагаясь на Богиню и духов предков, которые его правильным поступком будут вознесены и восславлены. И тогда в следующем рождении заслуги его лягут ему под ноги счастливым путем и легким уделом.

Князь был рад наставить мудрости Амаро невежественного чужеземца, который слыл по миру великим мастером, но не понимал таких простых вещей...

Но заморский варвар упорствовал в своем невежестве.

– Скажи, Отмеченный Небесами, что же тогда доблесть? Или ее не существует?

– Доблесть?
– Князь приосанился и пробудился окончательно.
– Доблесть существует, но бесполезна крестьянину. Крестьянин должен трудиться. Растить рис, ловить рыбу. Доблесть - не его дело. Его долг служить князю и не роптать.

– А воины?
– не унимался чужак.
– У них тоже есть лишь долг - и нет доблести?

– Воины суть страны Амаро и доблесть их известна Миру! Но!
– Князь наставительно поднял указательный палец.
– Вот мои воины стоят на страже. Их долг - выполнять приказы. И в этом нет доблести. Только долг - и нет ничего превыше долга! Но если завтра кто-то из них услышит хулу на князя или слова, унижающие их как княжих слуг, бросится в бой и погибнет с мечом к руках - он проявит образцовую доблесть, защищая честь князя и свою!

– А если он не погибнет, ты наградишь его за доблесть, Назначенный Небесным Велением?

– Нет. Хранить честь свою и князя - это его долг. Исполнение долга - не способ зарабатывать награды, это единственно достойный способ жить. А слава за правильный поступок будет уже достаточной наградой в этой жизни и следующей. Доблесть - это то, что сделано без приказа и будет награждено или осуждено Богиней и Небесами. И до тех пор, пока долг и доблесть свободны от наград, они не покупаются и не продаются. Ибо не может быть заслугой будущего рождения то, что можно купить или продать.

– Богиня наделила тебя великой мудростью, Князь, Обласканный Небесным Светом! Но скажи, если у человека нет господина и долга перед ним - может ли такой человек обладать доблестью и совершить нечто, что улучшит его будущее рождение? Вот, скажем, - тут чужак обвел глазами зал, полный слуг и воинов князя.
– Вот скажем, этот человек, который никому не служит?

И он указал на слепого музыканта.

Но Князь не попался на смешную уловку и ответил, как истинный мастер диспутов среди равных мудростью: "А сам то ты как думаешь?"

Йосу в этот момент хотелось спрятаться куда-то подальше, потому что ему казалось, что Князь вот-вот разгневается всерьез.

***

Чужеземец вежливо улыбнулся своим длинным, как лошадиная морда, лицом, но продолжал стоять на своем. Видимо, у него был опыт общения с сильными мира сего, да и себя он не числил среди малых...

И оценив риторический прием Князя по достоинству, от ответил столь же изысканным способом.

– Я думаю, Угодный Небесам, что правильнее всего будет спросить у него самого, - и, не дожидаясь ответа Князя, крикнул слепому музыканту.
– Эй, ты, слепец с эрху, скажи, есть ли у тебя доблесть?

Слепец вздрогнул от неожиданного окрика, но быстро нашелся.

– Спасибо добрый господин, что обратились ко мне. Я думаю, что обрел свою доблесть когда потерял зрение. Теперь я не могу петь о том, что вижу вокруг себя - поэтому я каждый день упражняюсь с моей эрху, чтобы каждый, кто хоть раз услышит мою игру, вспоминал ее как самую искусную музыку в своей жизни. Потому что я служу своей эрху - а эрху кормит меня...

И пальцы его затанцевали на двух струнах причудливый танец, от которого эрху сначала рассмеялась звонким девичьим смехом, затем рассыпалась причудливой птичье трелью - и простонала холодным северным ветром...

Князь лениво обозначил аплодисменты, но было видно, что ответ понравился ему.

– Но теперь скажи, Мастер Фигур, в чем же твоя доблесть - и какова твоя награда за нее?

– Я служу лишь Богу моему и нет у меня другого господина и сама служба ему - награда. А доблесть моя радует меня и моих близких, когда я могу потешить свое человеческое тщеславие, возвысившись над кем-то, кого мог бы считать равным себе. Воистину, велика твоя мудрость, Князь Отмеченный Небесами, ибо ты указал на тщету в моей жизни. На жарком Юге говорят, что общение с мудрецом освещает жизнь. Благодарю тебя, Князь...

С этими словами чужеземец встал и низко поклонился Князю, благодаря за урок.

Князь был доволен и закипающий гнев его растворился без следа. Откинувшись на резную спинку нарядного стула, и переплетя пальцы на кругленьком животе, он благосклонно посмотрел на дикаря, умеющего признавать свои ошибки.

Он и сам был тщеславен и тщеславие его радовалось, что удалось красиво указать место дерзкому варвару с императорским приглашением - да еще на глазах всего двора. Не будь пришелец под защитой императорской грамоты, разве б посмел он спорить с владетелем Акамагасэки.