Чтение онлайн

Султан приподнял брови.

Султан знал то, чего не знал старейшина купцов.

Великий Мастер старательно скрывал свое имя и место, где совершает свои таинства – но Султану было ведомо, что Палач Лубмасты и есть Великий Мастер. Хотя, надо сказать, пришелец из Степи и не скрывал этого от повелителя, к которому поступал на службу.

Но утверждение купца было справедливо – положить первое клеймо на первую проданную с торгов Куклу от Великого Мастера было большой честью.

До того Великий Мастер ваял только на заказ. Но брал за это столько, что Величайший всё ещё раздумывал, стоит ли того хоть одна женщина в мире...

– И на какой же сумме закончился торг?

Когда купец назвал цифру, Султан понял, от чего серел и трясся Калаб.

Однако! Даже традиционный скромный процент для кричавшего на торге за объявление ТАКОЙ цены делал купца намного богаче.

Владыка глянул на Смотрителя Гарема – и тот почуял меч палача у своей шеи…

Спас Калаба многоопытный старейшина торговцев.

– Дозволишь ли ты нам начать, Сотрясатель Вселенной?

Султан кивнул и показ начался.

***

В покой грузным шагом вошли две черные рабыни, которые то ли вели – то ли несли миниатюрную рабыню, стиснутую между их могучими телами.

Рабыня была так мала, что Султан в первый миг не обратил на нее внимания.

Зато черные рабыни…

О, это были роскошные рабыни!

Высокие – выше многих мужчин!

Широкие в кости и выросшие в достатке и изобилии – от того массивные бедра их были толще талии воина, колышущиеся груди – больше головы взрослого человека.

Гладкая кожа их блестела, умасленная изысканными благовониями и была чернее самой черной ночи. Черные курчавые волосы воздушным облаком клубились вкруг их голов.

Одеты рабыни были лишь в широкие кушаки алого шелка, причудливым узлом схваченные ниже пупка, а бахромчатые их концы раскачивались у самых округлых колен.

Ноги их были босы – а тела несли все признаки рабства.

В соски раскачивающихся арбузных грудей вставлены крохотные бубенчики красной меди, позвякивание которых слышалось при каждом шаге. Уши проколоты множеством колец, от такого, в которое можно просунуть ладонь, до малого, не пропустившего бы и кончика детского мизинца. Кольца пронзали и крылья носа и переносицу. Толстую нижнюю губу оттягивало вниз массивное медное кольцо, отчего лица их выглядели надменными. Надменности добавляли и задранные вверх подбородки, опустить которые не позволяли широкие медные ошейники, витые пружиной. Такие ошейники надевали своим женщинам дикие черные племена из знойного сердца Юга – и это говорило о том, что проданы в рабство они были своими соплеменниками, а хозяин счел уместным сохранить им медные ошейники.

И как украшение, и как вечное напоминание о том, что родные отринули их, продав в рабство.

У рачительного хозяина всегда больше одной причины для любого решения…

***

Отношение к черным рабыням в Султанате было неоднозначным. Черный мог быть только рабом. Но женщины…

И хотя на словах мужчины Султаната презирали черных женщин, не считая их за человеческих существ, осуждая их резкий запах и экзотический вид, на деле все обстояло совсем не так.

Чтоб там не говорили мужчины, но бывает, что кому-то и ослица любовница, а овца – жена. Наверное, поэтому в любом караван-сарае для услады путников держали черных рабынь – недорого, но востребовано…

В знатных домах черных рабынь держали как прислугу, не выставляя напоказ использование их для удовольствия. Это отдавало дурновкусием. Но ведь пьет же кто-то дешевые вина?

Все об этом знали – но старались не говорить.

На черных рабынях, кстати, были набиты кольца на больших пальцах рук и ног, что прямо указывало на место их в доме хозяина как «рабынь для удовольствия».

Знатоку украшения и проколы на обширных телах черных красавиц ясно писали всю их судьбу - от момента, как юные сестры были проданы вождем племени хитрому торговцу, который учил их, юных и гибких, сначала танцам, которые рабыни танцуют, чтобы распалить жар мужчин, миновавших вершину сил. И отсюда бубенчики в сосках.

Обученные танцовщицы отправились, вероятнее всего, в какой-нибудь караван-сарай для солидных купцов, где танцевали ночами напролет, утоляя нужду мужчин прямо тут же, между дастарханами. А потом, когда очарование юности и стройность стали покидать утомленных жизнью рабынь, рачительный хозяин продал их в армейский бордель, где принадлежащие султану рабыни осуществляли специальное довольствие военнослужащих штандартных и гвардейских полков. Обычной гарнизонной пыли и линейной пехоте такая роскошь и не снилась - удовлетворение мужской потребности им в довольствие не входило.

Только в гвардейском обозе рабыни могли получить отличительный знак армейских шлюх - тяжелое кольцо в нижнюю губу. По традиции, приоткрытый рот и оттопыренная нижняя губа означали, что шлюха готова обслужить каждого доблестного воина Султана (да продлятся годы Его!) в любой момент - даже если она не готова: рот-то все равно уже приоткрыт, чуть потяни за кольцо - и откроется шире. В армейских борделях девкам не приходилось залеживаться без дела - но зато и не бил никто, кроме управляющего. Даже гвардеец за порчу казенного имущества мог и сам загреметь под клеймо.

Почему нынешний их хозяин выкупил казарменное мясо и решил им набить на большие пальцы домашние кольца "рабынь для удовольствия" оставалось загадкой. Возможно, уже тогда они раздались вширь – а бывает, что небольшие ростом мужчины вожделеют именно очень обширных женщин.

Если б Султану – или кому-то еще – захотелось подробнее узнать этапы жизненного пути столь заметных рабынь, то он прочел бы его по цепочке клейм на плечах и бедрах. Там читались бы и имена и города...

***

Роскошные черные самки под скованные руки вели миниатюрную рабыню и голова ее с трудом доставала до их сосков.

Черные матроны неторопливо шествовали по чертогу Султана и от их шагов, казалось, подрагивало пламя в светильниках.

Султан залюбовался этими роскошными женщинами и решил, что есть в них своя прелесть – и надо бы завести парочку таких же, монументальных, для наведения порядка в гареме, в помощь Калабу.

А потом подумал о том, как его фидаины проверяли черных рабынь, чтобы те в отверстиях тела не пронесли в покои Величайшего ничего запретного. Представил, как руки евнухов приподнимали мясистые груди, как нагибали красоток, чтобы раздвинуть громадные ягодицы и бдительно проверить все глубины – и пожалел, что не видел этого своими глазами.

Тут Султан понял, что нынешний вечер уже принес ему любопытство к жизни, а устроенное представление начинает ему нравиться…

***

Шагов за пять от дастархана стояли две колонны, подпирающие своды Полуночного Чертога и расстояние между колоннами было как раз таково. что самыми кончиками пальцев их коснулся бы человек, стоящий между ними с широко разведенными руками.

Эти колонны не раз использовал и Султан, и Калаб, и даже специально приглашенный палач, чтобы приковывать тех, кого Султан присудил к наказанию или просто к свиданию с болью. Для того под самым сводом охвачены были колонны железным поясом с массивными кольцами, от которых шли вниз крепкие цепи.