Чтение онлайн

Потом Тараканов о своем скоропалительном обещании, вероятно, пожалел. Но слово было сказано. И, получив должность главного режиссера районного Дома культуры, он сразу взял к себе на работу Ниночку.

Районный Дом культуры, между прочим, не был каким-то третьесортным местом. Это был вполне себе солидный очаг культуры. С хорошей историей и талантливой труппой артистов. Некоторые из них получили потом великолепные путевки в жизнь. И даже на телевизионном экране Ваня с Ниной видели их лица.

Ниночка обрадовалась. Тараканов поначалу тоже. Но потом…

– Иван, поймите меня правильно, – оправдывался как-то Тараканов перед соседом, поймав его во дворе на автомобильной стоянке. – Ниночка – очень талантливая актриса, очень! Но ее голос… Это же не кино, это театр! В кино возможна озвучка другим голосом, здесь же нет. Чтобы в театре завладеть вниманием зрителя, артист должен обладать талантом, харизмой и голосом, да!

– Вы хотите ее уволить?! – ужаснулся то-гда Ваня.

Он мгновенно представил себе всю глубину трагедии. Ниночка точно впадет в депрессию. А он не всегда умел ее утешить. У него важная работа, требующая стопроцентного погружения. Вытирать Ниночке слезы он мог, но недолго.

– Нет, конечно, – успокоил его тут же Тараканов. – Никого я увольнять не собираюсь. Просто… Ниночка не может претендовать на главные роли. Я пытался ей объяснить, а она плачет. Вы как супруг объясните ей, что роли второго плана иногда важнее…

Ваня, конечно же, мог бы поспорить, но не стал. Не увольняют – уже замечательно.

Вечером он имел с супругой серьезный разговор. И старался быть строгим и справедливым. И когда Ниночка принялась шмыгать носиком, даже прикрикнул на нее:

– Либо смирись и дальше работай. Либо сиди дома и… – Он подумал, как продолжить, и продолжил: – Либо сиди дома и все время плачь…

Ниночка выбрала первый вариант. И в семье воцарились мир и покой. Ваня зарабатывал деньги. Ниночка самореализовывалась. Но вдруг…

– Ваня, у нас намечается премьера, – объявила она ему в начале лета.

– Замечательно. Тебе дали роль? – поинтересовался он, не отрывая взгляда от компьютера.

– Да, конечно. Роль третьей мыши в пятом ряду! – фыркнула она с незнакомой ему прежде злостью. – А на главную, как всегда, назначили Светку Лопачеву! Эту… Эту бездарь! Вульгарщину! У нее же рожа, пардон, как тыква! Никакой утонченности!

И вот тут он впервые посмотрел на нее не как муж, а как лицо постороннее. И увиденное ему не очень понравилось.

Мало того что Ниночка говорила нехорошие слова, она искренне злилась, неподобающе завидовала, ее милое нежное лицо преобразилось. Проступили незнакомые неприятные черты.

– Нина? С тобой все в порядке? – уточнил он на всякий случай.

Мало ли, вдруг каких-нибудь лекарственных препаратов, которые она была любительница употреблять, переела.

– Да! В порядке! – непозволительно громко и нервно отреагировала его жена.

– Тогда к чему все это? Так… – Он подумал и решил закончить правдой: – Так некрасиво. Ты завидуешь ей, что ли? Лопачевой?

Ниночка, как ни странно, не расплакалась. Помолчала, а потом призналась:

– На премьере будет присутствовать какая-то звезда отечественного кинематографа. Или он из театра в Москве? Он ищет себе в новый сериал или спектакль актрису второго плана. Тараканова знает по студенческим годам. И… И какие у меня шансы, что этот прославленный режиссер меня заметит, Ваня?!

– У всех есть шанс, – высказался Ваня.

И тут же начал приводить массу примеров из истории кино и театра, как из гадкого утенка выходил прекрасный лебедь. Он всегда был готов к таким темам. Изучал вопрос.

Но сегодня его познания Ниночку не впечатлили.

– Я же сказала тебе, что у меня роль третьей мыши в пятом ряду! Я не произношу ни слова в пьесе. Просто стою на заднем плане и либо пью чай, либо пью кофе, либо пью шампанское. Все! И как, скажи, он сможет рассмотреть во мне талант?

Ваня промолчал. Она была права. Лишенная реплик Ниночка на сцене превращалась в тень, на которую мало кто обращал внимание.

– Вот видишь! – с горечью произнесла она и ушла в ванную.

Там она пробыла очень долго. Непозволительно долго. И Ваня подозревал, что Ниночка там плачет. Но, к его изумлению, вышла она оттуда порозовевшей, похорошевшей и в отличном настроении. И даже, накрывая на стол к ужину, напевала. А пела она превосходно. Правда, очень тихо.

– Что-то произошло? – поинтересовался он, когда после ужина они вместе вымыли посуду и ушли пить мятный чай на балкон.

– И да, и нет. Утро покажет, – ответила она туманно.

Ваня не стал приставать с вопросами. Мир в семье воцарился. Жена улыбается. Что ему еще надо?

Но, когда они засыпали, Ниночка неожиданно мечтательно произнесла:

– Ну наконец-то эта стерва получит по заслугам!

– Ты о чем? – не сразу понял он.

– Я подслушала ее разговор с любовником.

– С Мишиным? – Он был в курсе театральных сплетен.

– С ним, с ним…

– И что в том разговоре тебя так обрадовало?

– У нее неприятности!

Ваня насторожился, сна как не бывало. Он повернулся к жене, приподнялся на локте, постарался поймать в темноте спальни выражение ее лица. Оно было безмятежным!

«Вот что приводит ее в восторженное состояние, – изумленно подумал он тогда. – Чужие неприятности! Они ее радуют. О господи, как плохо, оказывается, я знаю свою любимую жену».

На этом неприятном открытии он снова улегся на подушку и уснул. А наутро, за завтраком, Ниночка сообщила ему, что Лопачева оказалась замешанной в каком-то ужасном скандале.

– В каком? – рассеянно отозвался Ваня, намазывая хлеб маслом с особенной тщательностью. – Надеюсь, не ты его спровоцировала?

– Да ну что ты, любимый! – не обиделась, а весело рассмеялась Ниночка. – Эта стерва то ли кого-то убила, то ли подтолкнула к само-убийству. В общем, ей в затылок дышит полиция. А этого Тараканов, насколько я его изучила, ей не простит…

Ниночка ушла в театр. Она обычно уходила в десять. Ваня сел за работу. Но сегодня был весьма рассеян и в три закончил.