Чтение онлайн

– Она оставила предсмертную записку?

– Не записку, целое письмо! Его потом отдали мужу – Грише то есть. Когда уже все разбирательства завершились, тогда и отдали.

– Когда ее не стало? – спросила Настя.

– Года два с половиной назад, может, чуть больше. Может, три года прошло. Точно не скажу. Гриша этот дом сразу выставил на продажу. Оказалось, что он был записан на него. Только не купил никто. Давно не продается. Кто же купит, если там самоубийца побывал…

Соседка Артюховых резко встала со скамейки и направилась к выходу с участка. Настя с Грибовым последовали за ней.

– Чего хоть натворил-то? – спросила она, уже выпроводив их на улицу.

– Ничего. Просто проверяем версию, – загадочно улыбнулась ей в ответ Настя. – Версию его непричастности.

Утро понедельника началось с благодатной прохлады. Еще окончательно не проснувшись, Настя поняла, что на улице нежарко и пасмурно. Значит, она вполне себе может пойти на службу в черных брюках и темной рубашке. Эти вещи единственные болтались на вешалке в ее шкафу отутюженными. Все остальное, выстиранное и высушенное, горбатилось огромной кучей на диване в гостиной.

Она выбралась из кровати и поплелась в ванную. Не успела почистить зубы, позвонила Саша.

– Вы нашли его? – потухшим голосом спросила подруга, забыв поздороваться.

– И вам здрас-сте, – пробубнила Настя с зубной щеткой за щекой.

– Прости, прости, прости, – забормотала Саша. – Я совершенно слетела с катушек. С работы отпросилась.

– Зачем? – Настя принялась полоскать рот.

– Считаешь, что после всего, что произошло, я могу стоять у операционного стола?!

– А что произошло?

Настя вытаращилась на себя в зеркале. Понадувала щеки, потаращила глаза. Выглядела так себе. Всю субботу моталась с Грибовым по пригороду. Вчера стирала, готовила что-то, опять ездила с ним к Баклашкину. Только он не впустил их. Домработница сказала, что он спит и говорить ни с кем не хочет.

Настя попыталась сострить, спросив, как же это он может спать и одновременно отдавать указания, что не желает никого видеть. Но не стала. Смотров велел не доставать мирных граждан.

– Глянь, кто там, – почему-то шепотом произнес Грибов, кивая на соседний дом.

А там – возле забора, передним бампером в кусты – стояла машина Мишина Игоря.

Они решили его дождаться. Не до вечера же он там просидит, в доме покойного тестя. Игорь вышел через двадцать минут. В черных брюках и черной рубашке. С небольшой сумкой через плечо он прошел к водительской двери. Выглядел подавленным.

– Игорь! – окликнула его Настя, выходя из машины на улицу. – Добрый день.

– Какая неожиданная встреча, – равнодушно произнес он и запоздало улыбнулся. – Добрый день.

– Вы тут какими судьбами? – спросила она, встав у переднего левого колеса так, чтобы помешать ему открыть водительскую дверь.

– Я в доме покойного тестя был, – изумленно вытаращился Мишин. – А вы?

– А мы его соседа навещали.

– Баклашкина?

– Так точно.

– Ой, не завидую вам. – Мишин как-то не-уверенно глянул на ее колено, мешавшее открыть дверь. – Редкий выдумщик и интриган. Тестю моему проходу не давал. Все что-то докапывался до него. Приставал. Обвинял.

– В чем?

– Ой, вот подробностей точно не знаю. Инга каждый раз сокрушалась по этому поводу. Но всегда без подробностей. Он даже додумался до того, что тестя моего убили. – Мишин сокрушенно покачал головой.

– А от чего умер ваш тесть? – прикинулась дурочкой Настя.

– Сердце. Тромб. Кажется, таким было заключение. Но это опять не точно. – Он вымученно улыбнулся. – Инга мне не показывала само заключение. Я не настаивал. Зачем мне?

Он помялся и все же схватился за ручку водительской двери, приоткрыл ее, вопросительно глянул на ее колено. Настя нехотя убрала ногу.

– Как вообще у вас дела, Игорь? Как премьера?

– Никак, – широко развел он руками.

И ей почудилось в этом жесте раздражение.

– Премьеру перенесли. Нет артистки на главную роль. То есть партнерши для меня. Просто мор какой-то напал на наших артисток. Сначала одна помирает, потом вторая. Главреж Тараканов в депрессии. Распустил всю труппу на каникулы. А на что людям жить, спрашивается?

– Ну, вы-то теперь состоятельный наследник, Игорь, – вырвалось у нее – не сдержалась.

– А вот и ошибаетесь! – Он в бешенстве хлопнул дверью, оказываясь прямо перед ней. – Мой тесть завещал все дочери. А она… Инга переписала свое завещание, в котором единственным ее наследником значился я. Она оставила все непонятно кому!

– Кому?

– Я не знаю! Их семейный адвокат теперича на отдыхах. Будет аж через две недели. Но по телефону сообщил мне, что я могу остаться ни с чем, поскольку, возможно, не являюсь наследником! Инга собиралась отправить ему документ по почте. И у меня, позвольте вас успокоить, нет и не было мотива.

– Но вы же не знали об этом?

– О чем? – Он закатил глаза под лоб, нетерпеливо дернул ногой. – О том, что она что-то такое сотворит с завещанием?

– Да.

– А вот и нет, товарищ капитан Анастасия Уварова. Все я знал. Она целый год орала на меня и угрожала лишить наследства. И уверяла, что я не получу ни рубля после ее смерти. И стоило мне брать грех на душу, чтобы ее подталкивать с балкона?! Чего ради?

Он все же уехал, взяв ее за плечи и отодвинув от своей машины. Посмотрев вслед габаритным огням его машины, Настя вернулась к Грибову.

– Последняя надежда лопнула, – завершила она свой рассказ. – Мотива нет.

– Да-а… Клуб самоубийц множится, а версий ни одной…

Странные дела, но Смотров в понедельник утром в точности повторил эти слова. И Настя даже заподозрила Грибова в плагиате.

– Ни фига я за ним не повторяю, – возмутился Валера, когда Смотров вылез на бетонный козырек покурить. – Просто мысли сошлись. Так бывает.

– А с чего это он так сказал, Гриб? – не унималась Настя, покручивая пуговицу на рукаве рубашки.