Чтение онлайн

– Все расскажу на улице, – прошептал он и принялся посматривать на углы.

Все поняли, что он опасается внутреннего наблюдения. Одно дело – пригласить к себе пациента в неурочное время. Другое – рассказать о пациенте кому-то.

Гуськом они спустились по пожарной лестнице. Валера Грибов подумал, что делать им было нечего в его кабинете. Листок бумаги мог и у шлагбаума вручить.

Перед Сашей выделывается, подумал он. Значимость свою подчеркивает. А, и ладно.

– В общем, пациентка у нас делала целый курс пластики лица. Некоторые операции прошли успешно. Некоторые не очень. Было это четыре с половиной года назад, – скомканно пояснил Олег, все еще не отдавая листок для заметок. – Лечилась почти год. И хирургически, и у меня. И все время ее сопровождала ее подруга – Лопачева Светлана. Я нашел ее контакты в истории болезни. Она значилась там контактным лицом.

– Вы помните, как Лопачева выглядела? Узнаете на фото? – Настя тут же полезла в свой телефон.

– Да, разумеется. Она была очень эффектной. – Олег взглянул на фото, кивнул: – Это она. Та самая девушка, которая все время сопровождала пациентку. И даже выполняла роль сиделки. Ей было позволено.

Саша, молчаливо стоявшая все это время с таким видом, как будто ее это не касалось вовсе, вдруг протянула руку, взяла телефон Насти и уставилась на фото Светланы Лопачевой.

– Я ее знаю, – проговорила она очень тихо. – Она подруга моей пациентки. Я оперировала ее.

– Да, Саша. Именно ты оперировала эту девушку. Ты провела несколько операций по восстановлению ее лица после травмы. И последняя…

– Закончилась неудачей. Кожа не прижилась. Начался абсцесс. Девушку срочно забрала семья и увезла на лечение куда-то за границу.

– С тобой не судились? – ахнула Настя.

– Нет. Мы предупреждали. Шансы на удачу были минимальны. Они подписали все бумаги. Нашей вины не было, – быстро, но все так же тихо проговорила Саша.

– Что за операции ты проводила? – прицепилась тут же Настя. – Она омолаживалась? Убирала возрастные морщины?

– Нет, что ты. – Против воли Саша улыбнулась. – До всего этого несчастья она была красавицей.

– Тогда что?

– Ей плеснули в лицо кислотой. Хорошо, что глаза остались целы. Но лицо… Это было ужасное зрелище. Она понимала, что никогда не вернет себе былую красоту. Поэтому ей и понадобилась помощь психолога и поддержка подруги. Не все… – Саша часто заморгала, пытаясь справиться с подступившими слезами. – Не все подруги одинаковы.

– Кто плеснул? Это известно? Дело было заведено?! – Настя нарезала вокруг их группы круги.

– Я не знаю никаких подробностей, – развела руками Саша.

Олег Градов в точности повторил ее движение.

– Как ее имя и фамилия? – Настя уставилась на листок в руках психолога.

– Артюхова Лариса Николаевна. Тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения.

– Артюхова?! – вытянула шею Настя в сторону Саши. – И тебе это ни о чем не говорит?!

– Нет. А должно? – Она инстинктивно отступила в сторону Олега, даже за руку его взяла.

– Твой Гриша тоже Артюхов. Артюхов Григорий Иванович.

– Откуда тебе это известно? – побледнела Саша.

– Из его паспорта, дорогая моя! – всплеснула руками Настя. – Представь себе! Я, как представитель органов, потребовала у него паспорт, когда допрашивала его у тебя дома. А ты нет? Паспорта не видела?

– Нет.

– И фамилии его не знала?

– Н-нет, – с легкой запинкой произнесла Саша, щеки ее заалели. – Как-то не получалось об этом спросить. А теперь…

– И теперь моли Бога, дорогая, что все так обошлось! Потому что твой Гриша – убийца!

Дом, адрес которого оставила в клинике Лариса Артюхова, располагался в ближнем Подмосковье.

Они приехали в небольшой районный центр с сохранившейся на центральной площади скульптурой бывшего вождя мирового пролетариата. Дом культуры с колоннами за его спиной. Клумбы с бушующими петуниями. Чуть в стороне центральный рынок. Здание районной администрации чуть дальше. Там же больница, следом школа, садик – и потянулись улицы частного жилого фонда.

– Ни одной многоэтажки, Гриб, – крутила головой во все стороны Настя.

– И что? В поселке моей мамы тоже один частный фонд. И нормально.

– Что нормально? – глянула она на него пытливо.

– Уютно.

– Может быть, – не стала Настя спорить. Сверилась с навигатором и скомандовала: – Туда. Влево.

Через пять минут они тормозили возле высокого железного забора. Ворота были заперты.

– И заперты давно, – поморщилась недовольно Настя.

– С чего так решила? – вылезая следом за ней из машины, поинтересовался Валера Грибов.

– С того, что перед воротами все травой заросло, сыщик. Их давно не открывали. Никто не въезжал и не выезжал. Но постучим…

Стучала она долго. Никто, как и ожидалось, не открыл.

– Ну вот, зря прокатались. – Валера Грибов посмотрел на Настю заискивающе. – Может, ну его, расследование в субботу, а, Настя? Может, посидим где-нибудь? В хорошем месте. Можем ко мне съездить. Я тебя с мамой познакомлю.

Настя уже шагала к узкой тропинке между соседними домами. Но резко встала. Глянула на него как на сумасшедшего.

– Гриб, ты чего?! Думаешь, я за три песочные корзиночки душу тебе продам?

– Нет, чего ты. Я просто так предложил. И там не только три песочные корзиночки были. А еще шоколадный трюфель, эклеры и шоколадная картошка.

– Просто так с мамой не знакомят. К тому же… – Она глянула на него широко распахнутыми глазами. – У меня нет опыта общения с мамами. Своей не помню. Чужих не знаю. Долдон был моей компанией. И, сам понимаешь, это наложило отпечаток на мои манеры. И не одета я, Гриб! Явлюсь к чужой маме с голыми коленками и в майке?

Гриб хотел бы сказать, что его мама рассмотрит опасность в Насте и под длинным подолом. Но промолчал. Зачем заранее ее настраивать? Может, все еще и сложится. Может, они и понравятся друг другу. Хотя это не главное. Главное, чтобы он Насте понравился. А она пока холодна с ним. Олегу Градову в потной майке для бега ласковее улыбалась, чем ему.

– Жди меня здесь, Гриб, – скомандовала Настя перед тем, как исчезнуть в узкой щели между двумя заборами.

И исчезла. Пятнадцать минут ее не было. Валера весь издергался. И к тропинке подходил, заглядывал в узкий тоннель между двумя соседствующими заборами. И пошел бы, но побоялся не пролезть, больно узкий проход был.

Наконец, засов на высоких железных воротах загремел. Высунулась Настина голова. И, шикнув на него, велела заходить.

– Ты чего, Уварова? – возмущался он по пути от ворот к двухэтажному дому. – Проникновение на чужую территорию! Это карается…