Чтение онлайн

– Завтра, – проговорил он тихо в монитор. – Все доделаю завтра.

Но ни завтра, ни послезавтра доделать не вышло. Он вдруг решил, что Ниночку надо спасать. Вытаскивать ее из опасного омута, где царят отвратительные человеческие страсти. Зависть, злорадство, наушничество. Ваня был почти уверен, что Тараканову донесет на Светлану именно его Нина. И когда увидел, как она выходит от главрежа со счастливым улыбающимся лицом, поймал ее в коридоре и глянул с укором.

– Что ты творишь?

– Ваня? Ты чего здесь? – изумилась, но совсем не рассердилась его жена.

– Мимо проходил, – соврал он. – Решил заглянуть, повидаться. Соскучился неожиданно.

Странно, но она поверила. Утащила его в свою гримерку. Напоила отменным чаем с клубничным вареньем, которое купила сегодня утром на рынке у бабульки. И он пил чай, смотрел на жену, болтающую о пустяках, и заставлял себя верить, что все будет хорошо. Что его жена не замешана в «дворцовых» интригах и ее сияющее от счастья лицо, с которым она выходила из кабинета Тараканова, просто от того, что…

Он не успел додумать. Ниночка присела перед ним на корточки и сообщила:

– А мне главную роль дали!

– Что-что? – Он подавился крупной непроваренной клубникой и долго кашлял.

– Ну, что же ты, Ванечка, так неосторожно? – сокрушалась Нина, бегая вокруг него со стаканом воды и без конца поколачивая его между лопаток.

– Прости, – откашлявшись и отдышавшись, сдавленно произнес он. – Так что за новость? Главная роль теперь твоя? Но с какой стати?

Это прозвучало как упрек. И Ниночка вытаращилась.

– В смысле: с какой стати? Ваня, ты не рад?

– Рад, рад, конечно, но почему? Куда подевалась роль третьей мыши в пятом ряду? – попытался он пошутить.

– Не знаю. Не знаю, кому Тараканов ее отдаст, – беспечно взмахнула она руками. – Но главная роль теперь моя.

– А Лопачева?

– Отправлена в долгосрочный отпуск. До выяснения обстоятельств. И у нее была такая истерика! – выдохнула Ниночка с непередаваемым удовольствием.

Допив чай, он оставил жену в гримерке и пошел из тетра на улицу. Он, честно, задыхался. Коридоры Дома культуры внезапно показались ему тесными и душными, пропитанными вонью душевной нечистоплотности. А она воняет, да.

Он вышел на улицу, остановился возле машины, которую припарковал у черного входа, глубоко задышал. Видел, как из здания выходил Мишин, затем Светлана Лопачева.

На ней было очень красивое платье – белое, с яркими маками по подолу широкой юбки. Платье очень выгодно подчеркивало ее красивую фигуру. И, конечно, Света даже расстроенной и заплаканной выглядела много краше его Ниночки.

Его жена проигрывала Светлане и в таланте, и в дикции – все это понимали. Все, кроме Ниночки. Она очень активно рвалась на сцену.

– Милая, а ты справишься? – спросил он тем же вечером у жены, когда они уже укладывались спать.

Ниночка резко обернулась, глянула на него широко распахнутыми глазами и просипела:

– Ты в меня не веришь?! Ты… Мой муж… Ты всегда поддерживал меня, а теперь в меня не веришь?! Я…

Она вскочила с кровати, схватила в охапку свою подушку и направилась прочь из спальни. У двери притормозила и, не оборачиваясь, довольно громко, непривычно громко произнесла:

– Я тебя ненавижу!

Утром она ушла очень рано. Он был на пробежке. Завтрак ему не оставила. И Ваня готовил себе сам и яичницу, и салат, и кофе. Без аппетита, под шумный хор тревожных мыслей позавтракал.

А мысли вопили о том, что Ниночку неожиданное везение дико поменяло. Она перестала быть зависимой, уязвимой, она как будто перестала нуждаться в нем.

А что будет, если она станет знаменитой?..

Она ею не стала. Не успела. Она погибла. Так нелепо, так безрассудно, что принять ее смерть он до сих пор так и не сумел.

Ваня плохо спал, почти не ел и не работал. Подумав, взял сразу два отпуска подряд. Их у него за годы работы скопилось много. Точнее, шесть.

А зачем было брать отпуск, если он все равно дома? Они никуда не летали отдыхать. Ниночка боялась лишиться даже своей незначительной роли третьей мыши в пятом ряду. Они все время были дома, гуляли в парке, ходили в кино, иногда в ресторан.

Отпусков он не брал. Но после того, как испортил результат одного рабочего дня, Ваня решил, что отпуск ему просто необходим. Сон с аппетитом не улучшились. Но он хотя бы мог не работать.

От скуки и тоски он начал что-то такое вспоминать – что-то ненужное, плохое. Вдруг решил, что Ниночка погибла не сама. Особенно после того, как нашли тело ее соперницы по сцене. Он написал жалобу в прокуратуру и стал ждать. Но никто не реагировал. Ни на его жалобу, ни на его боль. Утешало одно: со смертью Нины жизнь в театре тоже словно затихла. Всех отправили по домам в бессрочные отпуска.

Это была маленькая, но хоть какая-то компенсация за ее гибель. Которую, Ваня был в этом уверен, подстроили.

Растрепанный молодой мужчина с интеллигентным лицом, в очках и сильно мятой домашней одежде встретил их на пороге квартиры с мусорным пакетом в одной руке и телефоном в другой. Ключи были в кармане. Настя поняла это по торчащему наружу брелоку – мохнатой собачьей башке со смешным оскалом.

– Вы ко мне? – оторопел мужчина, едва не выронив пакет с мусором прямо им под ноги.

– К вам, если вы Иван Аверкин.

– Он самый. Чем могу помочь?

Аверкин поставил мешок с мусором у носов своих уличных тапок. Указательным пальцем поправил очки на переносице.

– Скорее это мы пришли вам помочь. Вы же просили о помощи? – не без сарказма поинтересовалась Настя. – И вот мы здесь!

– Не понял. Вы о чем? – Он взъерошил нечесаную густую шевелюру.

– О вашей жалобе на полицию, – напомнила Настя.

Мужик показался ей совершенно бестолковым. Она даже заподозрила, что жалобу на них написал не он. Его либо кто-то подстрекал на это дело, либо он сделал это не вполне трезвым. Хотя непохоже было, что он из тех, кто заливает свое горе алкоголем.