Чтение онлайн

– Мне деньги нужны, – угрюмо смотрит Малеев. – Косарь хотя бы дайте!

– Нет у меня денег, Серега! Да и были бы – не дал. Ты же взрослый лоб, иди и заработай! Ты же в ПТУ поступил, хоть чему-то тебя там за год должны были научить?

Серый скалит зубы в едкой усмешке.

– Где заработать-то? Работы нет, а если есть, то платят копейки, а то и откровенно кидают. На поваренка я учился, мать по знакомству засунула. И то за плохое поведение вытурили. Чему меня там научить-то могли?

Смотрю на парня и не верю своему везению. Аллилуйия, сегодня точно мой день.

– Слушай, Серго, а ты знаешь девичью фамилию своей мамы?

Он смотрит на меня, как на сумасшедшего.

– Иванова.

– Не Иванова, а Иванишвили. Тебе когда восемнадцать? Я тебе сейчас один московский телефончик дам. Ты только там не говори, что вытурили. Скажи, что первый курс закончил, а потом академ взял по семейным обстоятельствам. И что в следующем году обязательно восстановишься. По деньгам не беспокойся даже, не обидят.

Зоя Павловна

Мы молча гуляем под ручку с Георгием по поселку. Лесной потихоньку просыпается после новогодней ночи. На катке не только Борис с Саней и Анютой, но и еще куча людей. Все мне улыбаются, кивают и желают счастливого Нового года. Зовут в гости, но я вежливо отказываюсь. Мотивирую тем, что занята. Все уже в курсе, чем: баба Дуся успела поделиться пикантными новостями со всеми подружками. Земляки с интересом оглядывают моего жениха-грузина. А что, в отвоеванных ботинках выглядит он солидно.

Окидываю Гошу придирчивым взглядом.

– Вот только плащ портит всю картину, – размышляю я вслух. – Ни к селу, ни к городу он.

Гоша усмехается. Я ловлю себя на мысли, что уже привыкла к необычной мимике его лица и, кажется, начинаю различать эмоциональные оттенки его ухмылок. Сейчас он доволен и собой, и мной. И вообще он на редкость позитивный человек. Это… странно. В нашем поселке не принято так много улыбаться. И вообще излучать жизнерадостность.

– А ты всем скажи, что это элемент национальной грузинской одежды. Вот увидишь, прокатит.

Он сам в начале прогулки взял мою руку и засунул под свой локоть. А второй рукой еще и мою ладонь накрыл и придерживает, чтобы я не вырвалась. Сама бы я так и шла от него на расстоянии метра. Пофиг, что весь поселок гудит, что мы вместе провели ночь и средь бела дня связывали друг друга. Все четыре пятиэтажки гудят, и частный сектор тоже. Все активно обсуждают, что я уволилась, должна была уехать, предположительно к сестре в Москву, но не уехала. Жениха ждала. Теперь вот дождалась, выгуливаю его по Лесному и светски раскланиваюсь со знакомыми.

Ловлю завистливые улыбки. Ведь не какого-то местного алкаша типа Борьки подцепила, а почти иностранца, блин. Вот-вот отбываю в далекую Джорджию.

«На холмах Грузии лежит ночная мгла…»

И еще: «По камням струится Терек, плещет мутный вал...»

Ой, нет, Терек – это же в Чечне...

Я, конечно, из вредности руку все-таки дернула пару раз, но Гоша настороже и ладонь мою не выпустил. Ну, и ладно, дадим очередной повод для сплетен, мне не жалко.

Маску я с лица так и не сняла. Надеюсь, от меня не сильно пахнет.

– Ничего, что я тебя Гошей зову? – как можно равнодушнее спрашиваю «жениха».

Он смотрит на меня с интересом. Ну, или искусно изображает, что с интересом.

Тоже играет на публику? Так мы вроде в данный момент гуляем вдали от скопления людей.

– Ничего. Зови, мне нравится, – пожимает он плечами. – Меня все по-разному называют, но Гошей, кажется, никто еще не звал. Теперь эта форма моего имени будет за тобой закреплена.

И он медленно проводит своей рукой по моей оккупированной ладони. И это приятно.

Или просто с голодухи у меня крыша едет…

Георгий

Зоя боится, что от нее плохо пахнет. На самом деле я сам тоже далеко не благоухаю. В ее квартире у меня нет ни бритвенных принадлежностей, ни сменного комплекта белья. Вторые сутки в одних и тех же труселях по однушке дефилирую. И денег, чтобы купить все нужное, тоже нет. Да и магазины пока что не работают.

Так что я тоже испытываю дискомфорт.

Вечером заметно осунувшаяся с лица, уставшая от длинной прогулки Снегурочка дремлет у телевизора. А я с кухни звоню сестре, чтобы уточнить, во сколько завтра приедет моя скорая финансовая помощь. Диктую Кате список, что нужно привезти. Он получается неожиданно внушительным.

– Ты что там, решил навеки поселиться? – эмоционирует сестра. – Забыл, что седьмого числа ты обещал быть в «Сулико»? Как ее зовут хоть?

Начинается.

Катя никак не может понять и принять, что мой новогодний загул – не случайность, а давно назревшая необходимость. И дело не в Маргарите и не в Зое. Дело-то во мне.

Я не хочу больше так жить. Я устал. Я хочу попробовать что-то новое.

Тихо шиплю в нокию, стараясь не разбудить Зайца:

– Катя, побойся Бога, когда и кому я такое обещал? Что за рабовладельческие замашки?!У меня законный отпуск до пятнадцатого числа! Законный, я подчеркиваю! В рамках трудового законодательства нашей страны! Подписанный директором ресторана, то есть лично тобой!

Она не сдается:

– Ты же знаешь, какой наплыв народа у нас в это день! Повара зашиваются, кто-то обязательно заболеет, а ты будешь прохлаждаешься не пойми где! Это же Шоба – Ахали цели, великий праздник! Службу тоже пропустишь? В монастырь не поедешь?

Грузины очень набожны, после праздничной службы у нас принято посещать какой-нибудь монастырь с подарками.

Очень сильно хочется материться, но при сестре я сдерживаюсь изо всех сил.

– Я, Екатерина Ивановна, не прохлаждаюсь, я свое законное право на отдых реализовываю! И да, ты права, пытаюсь хоть как-то свою личную жизнь реанимировать! Может она у меня в принципе быть? Сами с мамой меня терроризируете, что семьи нет и внуков нет, а потом сами же меня на амбразуру бросаете! Такими темпами их и не будет! Все! Надоело! Женюсь, кучу детей рожу и буду готовить только дома, и то по большим праздникам! Да пойми ты, ну, не могу я больше! Не дадите отпуск отгулять, мамой клянусь, напишу заявление по собственному! В Макдональдс пойду бургеры лепить!

Сестра обалдевает от такой моей ответки. Никогда я с ней раньше так не разговаривал. Все эти пять лет беспрекословно служил семейному делу, приходил в ресторан первым, уходил последним. Торчал на кухне по двенадцать часов. Варикоз в свои тридцать четыре года на ногах заработал. Зачем нужны деньги, достающиеся ценой собственного здоровья и личного счастья?

– Эй-эй-эй, Гоги, полегче! – пытается смягчить мой напор Катя. – Что там за чудо-девица такая, что ты о женитьбе и о детях заговорил? Никогда от тебя такого не слышала! У вас все серьезно? Ты с ней на какой стадии находишься: еще влюбляешься, или уже разлюбляешься? Первая неделя знакомства, или уже вторая?