Чтение онлайн

Если расскажу историю жизни Зоечки Павловны маме и Кате – они слезами зальются и примут ее в свои объятия. Поэтому и рассказывать не буду ни в коем случае. Лучше их подальше от Зои держать. А то наговорят всякого обо мне. Из лучших, разумеется, побуждений. Мне потом до конца жизни перед ней не оправдаться. А она и так волком на меня смотрит.

Никакой я не бабник, наоборот, однолюб. Просто я ищу одну-единственную. Ту самую. Мой отец встретил мою маму, когда ей было двадцать, а ему уже тридцать два. До нее он даже не встречался ни с кем. Влюбился за один день в студентку-красавицу и через неделю увез ее из Тбилиси в Москву. Вот это скандал был! Почти международного масштаба. Родственники мамы потом почти пять лет с ней не разговаривали, не хотели признавать этот брак. Только когда я родился через три года после Катьки, сменили гнев на милость. Начали подтягиваться в Москву и оседать в ней. Благо, добряк отец никому не отказывал в помощи и поддержке, всех пускал на первых порах в нашу «двушку», помогал с работой, с жилплощадью. Всю большую грузинскую семью на закате Союза в Москву перетащил. Святой человек был, очень сильно нас всех любил. Маму особенно.

Мне уже почти тридцать пять, а я все надеюсь, что однажды мне повезет так же, как повезло отцу. Ну, а что я с разными женщинами встречаюсь и сплю – так я же не монах! Я всего лишь мужчина, и женщин очень люблю. И тоже, как отец, влюбляюсь за один день. Но примерно со второй недели близкого знакомства, увы, долго и мучительно разлюбляюсь.

А в глазах сестры и мамы я легкомысленный и поверхностный. Но это потому, что считаю себя русским и разговариваю по-русски даже в грузинском ресторане. И не хочу менять после смерти отца его русскую фамилию на грузинскую фамилию мамы.

И жену тоже русскую хочу.

Жуткие националисты эти грузины. По себе знаю.

Задумчиво смотрю на спящую Зою, опять глажу ее косу. Не могу удержаться. Нравятся длинные светлые волосы, и все тут. Это мой фетиш. Так редко косы встречаются у современных девушек. Жаль, что Снегурочка на голодовке. Я бы ей такой завтрак в постель приготовил, что она бы сразу передумала умирать от разбитого сердца. А так сиди, Гоги, придумывай способы, чем спасительницу отблагодарить. Чем можно поразить девушку на ее территории? Когда денег нет, машины нет, что-то сделать по хозяйству тоже возможности нет, потому что хозяйство чужое. Про натуру сразу можно забыть. Хозяйка моя сама по себе женщина строгая, в жизни и семье разочарованная, так еще и голодная. Она меня скорее съест (в прямом смысле этого слова), чем к себе подпустит.

Остается разве что развести ее на задушевный разговор, попытаться поднять явно заниженную самооценку и по-дружески надавать кучу позитивных советов. Но есть вероятность за такую бесцеремонность и по морде получить. Потому что Зоечка Павловна у нас – дама боевая, и, по словам бабы Дуни, биты ее тяжелой рукой многие поселковые мужики. А я для нее даже и не сосед, а так, никто, враль из подворотни. Не поверила мне, что повар и русский. И что ресторатор и грузин, тоже не поверила. Хотя с хожу угадала три из четырех названий наших семейных ресторанов. Я ушам своим не поверил! У моей семьи в собственности есть и четвертый, называется «Царица Тамара». Но, если бы и его еще угадала, это была бы мистика, что-то нереальное. Вместо этого назвала два действующих грузинских ресторана, принадлежащих моим конкурентам. Потрясающий кругозор для девушки, всю жизнь проработавшей нянечкой в детском саду. И последние почти два десятка лет не выезжавшей за пределы своего умирающего поселка.

Ее бы в Москву да в «Сулико» администратором. У нас ведь и детское меню есть, и мероприятия для детишек. А Снегурочка детей любит. Двух племянниц с пеленок в одни руки вырастила, на себя, свою карьеру и личную жизнь забила. Своего кавалера сестре уступила. А будущий зять взял сестру и племянниц, деньги от продажи отчего дома сестер тоже взял, и увез их в Москву. Только Зою не взял. Сказал, что она им больше не нужна. Оставил ее в поселке продавать никому не нужную убитую квартиру его бабки.

От такого не то, что голодать начнешь, вообще жить не захочется.

Эх, встретить бы мне сейчас этого Федора, я бы ему объяснил доходчиво, что он не прав.

Я уже всю голову сломал, кому бы эту ужасную жилплощадь впарить. Хочется же чем-то Зоечке Павловне полезным быть. Надо ее в Москву вытаскивать любой ценой. Здесь у нее шансов на нормальную жизнь нет.

Но эта хрущоба, да еще и на первом этаже, да еще и в убитом поселке за 80 км от Москвы, реально никому не нужна.

Знаю, что у меня комплекс спасателя, но ничего с собой поделать не могу. Несправедливость меня вымораживает. Беспомощные девушки, попавшие в трудное положение, – это моя специализация. Особенно если у них длинные светлые волосы. Проблемы брюнеток почему-то не трогают меня так, как проблемы блондинок. Хотя, каюсь, бывало, что и за брюнеток вписывался.

А Зоя меня первой спасла. Должен же я ей добром за добро отплатить.

– Господи, да отстань ты от моих волос, – бурчит Снегурочка спросонья, но глаз не открывает. Вместо этого отворачивается к стене. – Что тебе надо от меня, вот же навязался на мою голову! Изыди!

Много чего мне от тебя надо, Снегурочка. Я тебя здесь не брошу. Готовься.

Я ж тоже не просто так в разгар праздников из своего ресторана сбежал. У меня тоже свой жизненный кризис. Надо делать выбор и дальше двигаться, а куда двигаться – непонятно. Поэтому задержусь. Чувствую, что пока я здесь больше всего нужен. Тебе нужен.

Остаток праздничной ночи я досыпаю, скрючившись в ужасном старом кресле, которому место на помойке. Завтра же выброшу. То есть уже сегодня.

Зоя Павловна

Проснулась я днем от того, что кто-то трогает мою косу. Даже глаза открывать не надо, чтобы понять, кто. Приходит четкое осознание, что я приютила извращенца. За что мне это испытание?

– Заяц, я тебе шиповник заварил. Мы с бабой Дусей на ее компе погуглили, когда голодаешь по методу Николаева, надо шиповник обязательно пить для поддержки иммунитета. Просыпайся, пошли чаевничать.

Шепчет где-то у самого лица. Шарахаюсь, пытаюсь отвернуться, зажимаю ладонью свой рот. От меня мерзко пахнет ацетоном. Особенность метаболизма во время голодания. Если я сама свой запах изо рта чувствую, представляю, как для других я воняю. Зубная паста не помогает, вообще ничего не помогает. Злобно таращусь на склонившегося к моей подушке Георгия. Хочется рыкнуть, но для этого нужно открыть рот. А я стесняюсь.

Вчера по этой причине держалась от него на расстоянии. Когда тащила, старалась не разговаривать и дышать в сторону. Но вчера еще не так сильно пахло. Сегодня с утра просто ужас-ужас.

А он смеется и, как нарочно, наклоняется еще ниже. Целоваться хочет. Точно извращенец. Но не на ту попал.

– Вставай, соня.

Резко вскакиваю, как солдатик, с кровати, по пути весьма неслучайно заехав своему «подарочку» локтем в грудь. Он ойкает и отшатывается. Несусь в ванну втирать в свой несчастный голодный рот самую убойную из всех имеющихся в запасе зубных паст. Потом долго тру себя мочалкой. Напоследок мою шампунем волосы два раза, ополаскиваю бальзамом. Убиваю время в ванной, отвлекаю себя от мыслей о еде. Выползаю на свет Божий, вся благоухающая, завернувшись в полотенце. В комнате лезу в чемодан, где лежат собранными мои немногочисленные личные вещи. Надеваю мешковатый спортивный костюм. Подумав, надеваю на рот медицинскую маску. Эх, жаль, противогаза нет, я бы и его напялила.

Георгий, он же Гоша, он же Жора и далее по списку сидит у стола на кухне со скучающим видом. Что удивительно, в штанах. Но без свитера, в обычной футболке. Меня ждет, без меня чай не пьет. Увидев, весь расцветает в улыбке и двигает к моему краю стола большую чашку. Уж не знаю, в глубине какого шкафа он ее, такую красивую, откопал. Это не моя чашка.

Молча пью горячий и душистый настой шиповника. На душе становится спокойно и как-то даже приятно. Я два дня только воду пила. Где-то в ширине моих глубин зарождается улыбка, и я позволяю уголкам своих губ задрожать и даже приподняться на пару миллиметров.