Чтение онлайн

А вот зря, Снегурка. Поверь, там есть, на что посмотреть.

Кутаясь в старушечью шерстяную шаль, приподнимается в кровати. Допрашивает меня, как нашкодившего мужа. Сурово и бескомпромиссно. Сам не зная, почему, оправдываюсь и даже чувствую непонятную вину под требовательным блеском ее стальных глаз.

– С кем пил?

– С Егоровыми.

Щурится, вспоминая.

– Это из тридцать восьмой? С Валеркой?

– Это из коттеджного поселка «Озерный». С Мишкой и его гостями. Километров пятьдесят отсюда.

– Далековато. А как здесь очутился?

– С девушкой поругались, поехали обратно, она меня из машины выкинула.

Не уточняю, что из МОЕЙ, блин, машины.

– Без ботинок?

– Почему? В ботинках. Ваши местные шпанята их с меня сняли. И часы тоже. Еще и отлупили от души. Я ж не совсем трезвый был.

– Сколько их было? Возраст, особые приметы? – быстро спрашивает, оживляясь. – Во что одеты?

Мисс Марпл. Почему-то уверен, что мисс, не миссис. Ишь, забавная какая. Командирша.

Пожимаю плечами.

– Не помню.

Помню отлично, но сдавать их не буду. Потом сам найду и потолкую. Это мужские дела, еще мне не хватало в свои разборки женщин впутывать.

– А ты сам кто?

– Георгий Иванович Варламов из Москвы. По профессии повар. Приятно познакомиться.

Непонятно вздыхает, смотрит на меня почему-то разочарованно.

– Повар? Небось, в палатке на вокзале шаурму заворачиваешь? Не похож ты на москвича. И на Варламова не похож. На чурку похож, если честно.

Зоя Павловна жжёт напалмом. Не знаю, то ли сердиться, то ли смеяться. Все правильно она сказала. Я лицом пошел в мать: такой же черноглазый, смуглый и черноволосый, как она. Еще и нос с горбинкой. Но себя считаю русским. Катя, наоборот, похожа больше на нашего русского отца: голубоглазая и русоволосая, с курносым носом. Но себя считает грузинкой. Красит, дурочка, светлые волосы в черный цвет. По-грузински со мной разговаривает.

Решаю все-таки не обижаться на правду. Смеюсь.

– Я повар, Зоя Павловна. Очень хороший повар. И русский. Паспорт бы показал, да он в машине остался. И готовить не только шаурму умею. Хочешь, такой стол праздничный тебе сейчас накрою, пальчики оближешь. Всех твоих соседей позовем, устроим пир на весь мир. Только мне надо посмотреть, что у тебя в холодильнике есть из продуктов.

Вздыхает еще горше. Отводит глаза, отвечает грустно.

– Ничего нету. Холодильник пустой. Я на голодовке. На лечебном голодании.

Все-таки везет мне на странных женщин. Такие чудички мне еще не встречались. Чем же я ее теперь очаровывать буду?

С другой стороны, если свою мочу не пьет, значит, не все так плохо. Шансы есть.

Зоя Павловна

Георгий-псевдо-Иванович-ни-фига-не-Варламов беспрестанно ухмыляется, разглядывая меня. Как какую-то диковинку, честное слово. Подбешивает. Красивый, смазливый, уверенный в себе. На бомжа не похож. Почему-то чем больше смотрю на него, тем сильнее крепнет внутри меня ощущение, что на этот раз я серьезно вляпалась. Повар он, как же. Видали мы таких поваров. Проходимец какой-то. Турецкоподданный.

– Кто же тебя, Зоечка, так сильно обидел, что ты себя голодом решила заморить? – спрашивает со снисходительной улыбочкой. Рррр, я сейчас его загрызу от злости. Я и так-то с мужиками не особо добрая. А после того, как пошли уже третьи сутки, и вовсе готова на людей бросаться.

??????????????????????????

– С чего взял, что обидели? Я для здоровья! – огрызаюсь я.

– Для здоровья, Зоечка, кушают всякие вкусности. Овощи, фрукты, мясо нежирное обязательно, правильно приготовленное. Запивают все вкусным грузинским вином. Песни поют, жизни радуются. А ты в новогоднюю ночь сидишь взаперти одна, с пустым холодильником. От людей прячешься.

– Спасибо на добром слове, подарочек, – злюсь я. – Все сказал? А теперь штаны надевай и выметайся из моей квартиры, пока я соседей не позвала.

Он опять зубы скалит. На редкость жизнерадостный тип. Даже удивительно. В его-то ситуации.

– Не надо, не надо соседей. Не обижайся на меня, Зоя Павловна. Я же по-хорошему с тобой. Ты же меня, как ни крути, спасла. Из сугроба вытащила. Домой привела. Правда, не накормила и не напоила, сразу спать уложила. Но это мелочи. Я тебе добром за добро отплачу. А уйти пока никак не могу. Нога болит, – он картинно хватается за коленку. – Да и штаны мокрые. Отморожу свое хозяйство, а я еще детей не успел настрогать.

Еще и клоун. Господи, когда же я поумнею-то!

– Слушай, Георгий, он же Гоша, он же Жора, он же Гога. Давай я тебе такси до самой до Москвы вызову, оплачу сразу. Любые деньги заплачу, чтобы ты только съипался от меня. Тебе что тут, медом намазано?

Смотрит на меня озадаченно. Заходит с другой стороны.

– Зоя Павловна, меня ведь тоже никто дома не ждет. И на работе не ждут. Я же в отпуск отпросился, с любимой девушкой хотел праздники провести. А она меня пьяного из машины выкинула. Я лучше у тебя здесь посижу, о смысле жизни подумаю, можно? Не хочешь есть – не ешь. Я даже приставать к тебе с разговорами не буду, если не хочешь со мной говорить. А если наоборот, выговориться надо, то мои уши к твоим услугам. Хочешь, используй меня как рабочую силу. Вон у тебя квартира какая убитая. Давай ремонт сделаем?

– Не моя это квартира, чужая, – недовольно бурчу я. – Продать ее должна по доверенности. Покупателя жду. Сказал, сразу после праздника приедет. Что ты привязался-то ко мне, зачем я тебе нужна? Скрываешься, что ли, от кого? Ищут тебя? Надеюсь, никого не убил? Может, мне сразу в полицию позвонить?

Пытается смотреть серьезно, проникновенно даже. Но уголки губ все равно подрагивают. Сдерживает усмешку изо всех сил. Не хочет меня лишний раз раздражать. И правильно!

– Зоя Павловна, разреши мне остаться. Мне только недельку перекантоваться. А я тебя потом в свой ресторан приглашу. Потом – это когда ты голодать закончишь.

При мысли о еде во мне опять вскипает злоба.

– В чебуречную на Ленинградский вокзал? Спасибо, я такое не ем.

– В ресторан, Зоечка, в самый настоящий отличный ресторан в центре Москвы.

Не верю ему ни на грош.

– Кстати, скажи мне пожалуйста, зачем ты вообще голодаешь? У тебя такая фигура женственная. Тебе это не нужно.

Гад и подхалим. Игнорирую.

– Кушать полезно и для здоровья, и для хорошего настроения, Снегурочка. Вон ты какая сердитая, когда голодная. А поела бы, глядишь, и подобрела, – опять старательно гасит ухмылку.

Еще и издевается, сучёныш! Ну, все, сам напросился!

Вскакиваю с кровати с явным намерением придушить засранца, и в тот же самый момент слышу, как скрипит входная дверь. Я ее вчера на закрыла, что ли?

– Зоечка Павловна, ты дома? – слышу громкий шёпот соседки, страдающей бессонницей. – Я услышала, что ты с кем-то разговариваешь. Ты спишь, что ли? Чего темно у тебя? Ты не одна?

Бабе Дусе хорошо за семьдесят, но она шустрая старушка. Свои розово-фиолетовые волосы она закалывает в пучок, да так, что ни одна прядка не выбивается. Но ее любопытном носу неизменно громоздятся очки. Баба Дуся всегда в курсе того, что происходит в поселке.