Чтение онлайн

– А клизмы ты делаешь? – прихлебывая чай, спокойно и даже доброжелательно спрашивает Георгий. – В статье про голодание написано, что нужно их делать обязательно утром и вечером. Ты же по Николаеву голодаешь? Мы с бабой Дусей правильно поняли?

Давлюсь чаем, щедро и шумно выплескиваю горячую жидкость на стол и себе на грудь. Кашляю и опрометью бегу в санузел умываться.

– Мы с бабой Дусей погуглили! – кричит мне вслед довольный «подарочек». Хам и гад! – Если что, я умею, в смысле, клизмы ставить! Могу устроить обучающий мастер-класс!

Даже не хочу знать, где и при каких обстоятельствах он мог ЭТОМУ научиться!

Надо было его оставить мерзнуть в том чертовом сугробе!

Рыча, несусь обратно из ванной в кухню, чтобы сказать и показать этому гаду, что со мной такие заигрывания не прокатывают. Останавливает меня звонок телефона. Заворачиваю в комнату, все еще злобно пыхтя. На экране – незнакомый номер, в трубке – неизвестный голос. Женский, очень приятный и мелодичный, без акцента.

– Гамарджоба, калбатоно. С Новым годом, с новым счастьем. Мира и благоденствия вашему дому, вашим родным и близким. Георгия можно услышать?

Иду на кухню и молча даю трубку ухмыляющемуся, по обыкновению, «подарочку». Сюрприииз – он и правда Георгий, а еще, судя по всему, грузин. Не во всем соврал, оказывается.

Демонстративно беру кружку с шиповником и возвращаюсь в комнату, чтобы показать, что я не подслушиваю. Но Георгий говорит громко, четко и по-русски, словно подчеркивает, что ему нечего от меня скрывать.

– Да, Катюш. Спасибо тебе большое. Не успела вывезти даже свою одежду? Да ладно! Наверное, машину не смогла в новогоднюю ночь найти, а на моей побоялась. Не надо, я соберу и по почте отправлю. Документы и портмоне? И даже телефон?! Я был уверен, что выбросила все в первый же мусорный контейнер. Ага, без денег, документов и без связи, Катюш. Приютила одна добрая женщина. Русская. Какая разница? Нет-нет, не я в этот раз спас, а меня спасли, представляешь, какой нестандарт? – гогочет. – Не обязательно сегодня, давай завтра или послезавтра. Зураба попроси или Ваху. Как выезжать будут, пусть на этот номер звонят, я на трассе встречу. Зачем тебе самой-то ехать? Далеко, километров восемьдесят. Да не знаю я точный адрес. Ааа, познакомиться хочешь! Нет, Катя, извини, но знакомить я вас не буду. Не ругайся. Ну или хотя бы по-русски ругайся. Катя!

«Добрая женщина» в его исполнении звучит обидно и мерзко. Бесполо. Ну и ладно, ну, и не очень-то хотелось. Цежу шиповник с независимым видом.

Наконец, он заканчивает разговор, передавая бесконечные приветы всем родственникам, заходит в комнату и с ухмылкой протягивает мне нокию. Поразительный человек, всегда гримасничает и ухмыляется. Смотрю на него с опаской, ожидая очередного подвоха.

– Зоечка Павловна, пойдем гулять? Мы с бабой Дусей погуглили…

Бесит, бесит. Бесит!!!

Георгий

Снегурка злится очень сильно, поэтому бросается на меня неожиданно. Я даже пропускаю пару ударов в голову. Баба Дуся не соврала, рука у спасительницы и правда тяжелая. Но ведь бьет – значит, любит? Так быстро?! Я неотразим, черт меня возьми!

Блокирую ее руки, но она все никак не может успокоиться. Остервенело пинает меня в поврежденную коленную чашечку. Я громко вскрикиваю и хватаюсь за больное колено. Зоя все так же молча вцепляется ногтями в мою бороду. Она настроена более чем решительно.

Приходится азартно заваливать ее на пол и фиксировать руки какой-то весьма кстати подвернувшейся веревкой. За этим интересным занятием нас и застает баба Дуся. Блть, я что, не закрыл дверь, когда пришел? Закрыл! Что, у бабки ключи есть?!

– Гоги, а я тебе лапшички свежесваренной принесла, чтобы ты пообедал как следует, – умиленно говорит старушка, внезапно возникнув на пороге комнаты с кастрюлькой в руке. – Ой, а что это вы делаете?

– Сексом занимаемся, баба Дуся, – ляпаю я, не моргнув глазом. – Игры у нас такие. Эротические. Вы смотрели «Пятьдесят оттенков серого»? Сейчас мода такая, надо обязательно руки вязать.

Зоя с тихим стоном закатывает глаза и с отчаянием несколько раз бьется затылком в пол, заливается краской стыда. А вот нечего было мне лицо царапать. Достала меня, чуть без коленки не оставила. Кошка дикая.

Киваю на Зою.

– Видите, баба Дуся, ей уже хорошо.

– А что ж, нынче, что ли, при этих трах-тибидохах не раздеваются? – въедливая бабка опять сомневается.

– Раздеваться не обязательно. Главное – руки связать.

– Как, как ты сказал? «Пятьдесят оттенков серого»?

Уходит к себе, осторожно передав мне в руки вкуснопахнущую кастрюльку и бормоча название себе под нос. Зоя провожает бабку взглядом, полным слез. Потом переводит глаза на кастрюльку. Шумно сглатывает.

– Знаешь, а я ведь могу пытать тебя едой, – задумчиво говорю я. – Ну что, будем дальше драться? Или обедать сядем? Зоя, я серьезно говорю. Давай поедим, хватит ерундой страдать.

Зоя отворачивается в сторону и начинает плакать. Тихо и безнадежно. Я тяжко вздыхаю и развязываю ей руки. Не выношу, когда женщины плачут. Да и черт с ней, с коленной чашечкой, в крайнем случае, на одной ноге по кухне попрыгаю.

– Снегурочка, ну, ты чего? – пытаюсь поднять ее с пола и обнять за плечи. Отворачивается, вырывается. Сильная, блин. – Зоечка, перестань! Ну, прости меня. Хочешь, пойдем к бабе Дусе и восстановим твою честь и достоинство? Я ей все как на духу расскажу, что я тебя принуждал, даже связал, а ты мне не отдалась!

– Господи, да что тебе от меня нужно! – сквозь слезы причитает Зоя. – Что ты вообще понимаешь в моей жизни! Мне тридцать четыре года, тридцать пять скоро! На мне пятнадцать килограмм лишнего веса! А я замууууж хочу и ребенка! А кто меня, такую толстую, возьмет? Да я даже забеременеть с лишним весом не могу!

– Зоечка, ты только не плачь. Ну, что за бред! Ты что, ко врачу ходила? Хочешь, я замуж возьму? В благодарность за то, что в сугробе не бросила?

– Издеваешься? Ну, ты и сволочь, – опять горько плачет. – Господи, зачем я вообще вышла вчера на улицу! Замерз бы, туда тебе и дорога! Гад! Придурок! Ненавижу!

Я молчу, не перебиваю. Потому что высказать все, что на душе накипело, – это ведь тоже важно и нужно.

– И прекрати меня лапать своими руками! Ненавижу, когда ко мне чужие прикасаются! И в лицо ко мне не лезь, у меня изо рта плохо пахнет, ацидотический криз, понятно? Иди и погугли с бабой Дусей! Чего ты пристал ко мне! Ты шизик что ли? Или просто дурак? Звони быстрей своей ненаглядной Кате, пусть приезжает и забирает тебя!

Зоя глядит голодными глазами на кастрюльку и решительно отворачивается. Всхлипывает тоненько и жалобно. Решительно хватаю чертов суп и тащу его в санузел. Выливаю в унитаз. Вот до чего я докатился – хорошую еду в канализацию спускаю. А ведь это у нас, у поваров, страшным грехом считается. Мысленно прошу прощения у бабы Дуси и у бога вкусной готовки. Возвращаюсь в комнату, осторожно обнимаю девушку за плечи со спины. Она качает головой и опять отворачивается. Я не настаиваю.

– Ну, хватит, Заяц, давай, успокаивайся, – шепотом говорю ей в макушку. – Как же мне может не быть до тебя дела, ты же мне помогла, и я тоже тебе помочь хочу. По мне, ты совсем не толстая. Но если считаешь, что надо обязательно голодать, то и я с тобой голодать буду. Для моральной поддержки. А Катя мне сестра. Старшая. А не то, что ты подумала.