Чтение онлайн

Вот и сейчас явилась, не запылилась. Как унюхала, что в квартире что-то интересное происходит.

Баба Дуся на ощупь находит выключатель и врубает свет. Картина маслом: я в пижаме и в шерстяном платке жмурюсь посреди комнаты. Кровать расстелена, а на кресле стеснительно жмется «подарочек» в свитере, трусах и шерстяных носках.

Она внимательно осматривает место преступления. Я вижу, как за стеклами очков шустрят ее глаза, впитывая малейшие подробности представшего перед ней пейзажа. А потом соседка улыбается мне ободряюще.

– Ой, Зоечка Павловна, к тебе жених приехал? Тот, который с сайта знакомств? Француз, значит, или американец? А я почему-то решила, что ты в Москву к своим уехала.

Облегченно вздыхаю. Точно, жених же. Я весь декабрь развлекала бабку пересказами анкет интересных мужиков с сайта знакомств. Для эпатажа парочку иностранцев выдумала. Мол, подумываю уехать замуж за границу.

Пристально смотрю на гада, внушая ему взглядом информацию. Он отличный телепат, потому что тоже явно расслабляется и опять усмехается.

– Я жених, да. Здравствуйте. Меня зовут Гоги, и я грузин.

Вооот, уже похоже на правду. А то русский, русский.

Но баба Дуся разочарована.

– Не американец, значит? Жалко. А то у Зоечки Павловны американец в фаворитах, интересный такой, она мне фото показывала. Актер с Голливуда. Богатый. А я баба Дуся, соседка, получается, ваша. Услышала бу-бу-бу за стенкой, думаю, вроде Зоечка Павловна на праздники уезжать собиралась. Надо зайти и проведать, значит, чтоб не воры. А ты, милок, с серьезными намерениями к ней или как?

«Подарочек» радостно кивает головой, как китайский болванчик.

– С серьезными, с серьезными.

– А по профессии ты кто, мил человек, будешь? – продолжает расспрашивать баба Дуся, цепко поглядывая на «жениха».

– Ресторатор я, владею ресторанами в Москве. Грузинскими.

Владелец заводов, газет, пароходов, одним словом. Его вранье постоянно обрастает новыми подробностями. Я пожимаю плечами и задумчиво смотрю на потолок. Думаю о еде. Когда Георгий, он же Гоша, он же Жора, он же Гога, он же грузин Гоги полез меня в постель трогать, мне снилась колбаса. Аппетитная такая, с жиром. Свиная. И взволновала меня не на шутку. Эх, такой сон мне испортил своими похотливыми ручонками. А еще поваром назвался. Гад.

– И как же называются твои рестораны? – баба Дуся настроена на редкость подозрительно. Гоги растерянно смотрит на меня. Что ж не продумал такую мелочевку? Или из грузинских слов только «Киндзмараули» и «Боржоми» знает? – Зоечка Павловна?

– «Рыцарь в тигровой шкуре», – с ходу выдумываю я самые типичные, на мой взгляд, грузинские названия. – «Тбилиси». «Сулико». «Шота Руставели». «Старый Тифлис».

Понятия не имею, существуют ли такие грузинские рестораны в Москве или нет. Надеюсь, что существуют, настырная соседка ведь наверняка в интернет проверять полезет.

Гад смотрит на меня, склонив голову набок, и ослепительно улыбается. Аж светится весь по непонятной мне причине.

– Нет, «Старый Тифлис» и «Тбилиси» не мои. Остальные мои. Кстати, баба Дуся, я уже пригласил Зоечку в «Сулико». И вас тоже приглашаю. Это мой лучший ресторан, и я там шеф-повар. Рад, что ты наслышана про мои рестораны, Зоечка.

– Как жаль, что я на голодовке, – издевательски тяну я. – Никак не смогу прийти.

– Не месяц же ты будешь голодать? Я подожду, – усмехается липовый ресторатор и липовый грузин.

– Ой, Зоечка Павловна, ты что же, и не угостила, что ли, жениха ничем? – переполошилась баба Дуся. – Как же так можно? Не по-людски это. Праздник же. Хотя ой, что это я. Понимаю, вам не до еды было. Понимаю, понимаю, сама молодой была.

Многозначительно смотрит на трусы «подарочка» и подмигивает мне двумя глазами. Георгий опять лыбится. Спелись. Закипаю, но при бабе Дусе стараюсь сдерживаться.

– А нечего без приглашения заявляться, – бубню я невежливо себе под нос. – Не ждала я его. И вообще, любовь прошла, завяли помидоры. Я актера люблю американского. Киану Ривза. Вот. А этот… так.

– В «Тиндере» с ним познакомилась? – опять усмехается Георгий. – А Йохансон там не было? Я бы тоже познакомился.

Предпочитает блондинок?

– Так, может, ко мне? – радуется одинокая баба Дуся. – У меня картошечка вареная, курочка жареная. Оливьешечка. Селедочка есть, ну и водочка. Куда же без нее, родимой? По стопарику, Зоечка Павловна, а? Молодому человеку твоему похмелиться нужно, по цвету лица вижу. Ну и силы подкрепить, – опять подмигивает. – Для любовных, значит, утех.

Я пожимаю плечами.

– Я на голодовке, баба Дуся. Спасибо, но нет. А вот если ты Геор… то есть Гоги покормишь, очень тебе признательна буду. У меня ведь в холодильнике шаром покати. И правда, некрасиво это. Ты пригласи его к себе в гости, а я пока посплю. Устала я очень, – преувеличенно зеваю. – От утех.

Спровадить его с глаз долой, авось от бабы Дуси не скоро вырвется. Она бабулька цепкая.

Радостная соседка кивает головой, выключает свет и уводит моего растерявшегося «жениха» к себе в квартиру. Прям как был, в труселях. Тот покорно плетется за ней, как баран на веревочке. Беспрестанно грустно на меня оглядывается. Иди-иди, милый, покушай и бабу Дусю развлеки. А я свой сон досмотрю. Про колбасу.

Ослабленный голодовкой организм вырубается моментально. И снится мне почему-то мой «подарочек», танцующий в тигровой шкуре около ресторана с надписью «Сулико». А над ним в воздухе летают аппетитные куски свиной колбасы с жиром.

Сквозь сон я чувствую, что чьи-то руки опять лапают мои волосы. Но сил просыпаться и возмущаться уже нет. Я вяло отмахиваюсь, переворачиваюсь на другой бок и крепко сплю дальше.

Пусти, гад. Я спать хочу. И есть.

Георгий

Баба Дуся не только накормила-напоила меня, но и все-все про Зою рассказала. С того самого дня, как Зойкины родители принесли ее из роддома в крайний левый дом в частном секторе. И рассказ этот меня, честно говоря, нокаутировал. Даже не ожидал, что все так плохо в этом мире. Если родные и любимые люди могут так подло и жестоко с тобой поступить, то ради чего вообще жить?

Счастливый человек никогда не будет себя голодом морить. Это я вам как профессиональный повар говорю. Голодает он в одном случае – когда подсознательно хочет умереть, исчезнуть. Это вам и любой психиатр наверняка подтвердит. Аннорексики – их профильные пациенты.

Вот и Зоечка Павловна Лагутина, как оказалось, не просто так от людей прячется. И это она еще очень даже ничего держится. Не замкнулась в себе, не озлобилась до конца. Меня вон из сугроба вытащила.

Мне даже опять напиться захотелось, так мне стало не по себе после рассказа бабы Дуси. А я ведь не пьяница от слова «совсем», пью очень редко, от силы пару раз в год. Когда или ну очень хорошо, или ну очень плохо.