Чтение онлайн

«Это нелепая мысль».

«Разве? Ты потенциально следующая королева Олмстоуна. Если бы мы поженились, её позиция стала бы излишней».

«Не похоже, что ты слишком высокого мнения о своей мачехе», — проверила Тория. Но она осознала свою ошибку по быстрой вспышке злобы, промелькнувшей в его чертах.

«Моя мать мертва. Кейра для меня ничто». Кулаки Тарли были сжаты на коленях, но Тория не дрогнула. Потому что в тот момент его поглотило горе, а не гнев. Тория видела это, потому что сама много раз сражалась с ним. Она задавалась вопросом, трагично это или освобождающе, что их связь могла происходить не из множества общих занятий и интересов, а из их двух тёмных и пустынных прошлых.

«Мне жаль», — тихо сказала она, но знала, что её слова — слабая попытка утешить его. В тот день, учитывая безумие, охватившее его отца после потери пары, возможно, Тарли тоже стал сиротой по духу. «Тебе не нужно прятаться от меня».

Его выражение лица поникло. В нём появилась уязвимость. Всего лишь краткий проблеск, прежде чем он взял себя в руки, но лоб Тории сморщился от сильного облегчения при виде этого. Как бы ни было коротким, она ценила значимость того, что, осознавал принц это или нет, он доверился ей достаточно, чтобы позволить этому проскользнуть. Однако Тория знала признаки, когда разговор становился слишком тяжёлым, поэтому она сменила тему.

«Сад хорошо продвигается. Опал — тот ещё садовник».

Тарли уступил маленькой ухмылке, добавив желанную лёгкость в атмосферу кареты.

Тории нравилось затрагивать тему его сестры, находя, что его забота об Опал была единственной вещью, которая оставалась в нём неизменной. Когда Тарли находил что-то, что стоило защищать, Тория обнаруживала, он скрывал это и охранял частью себя, не тронутой тьмой. Он боролся за это против всего, через что прошёл, что заставляло его ненавидеть мир.

«Так я и думал», — сказал он. «Она всегда была творческой, свободной душой. Не часто ей удаётся быть такой практичной».

«Она очень стремится учиться и участвовать, но не могу сказать того же о её наставнице, Серене». Тория намеренно упомянула фэйри и изучала реакцию Тарли под отголоски её слов с королевского ланча.

Его лицо стёрлось от всех эмоций. «Не думаю, что вы найдёте здесь многих, кто понимает ваши способы обращения с природой, Тория. Не принимайте это близко к сердцу». «Поверь, я не обижаюсь», — заверила она его. «Хотя у неё, кажется, есть особая... привязанность к тебе».

Тарли перевёл взгляд на неё, и они, казалось, оценивали друг друга. Его челюсть напряглась, но она не могла быть уверена, было ли это раздражение её заявлением или

тем фактом, что Тория сочла уместным упомянуть его личные дела. «Это тебя беспокоит?» — испытал он её в ответ.

Беспокоит ли? Тория не могла быть уверена. В желудке упал камень от осознания, что это не тот ответ, на который она надеялась. «Твоё прошлое не моя забота».

«Не верю, что тебе интересно моё прошлое. Почему бы тебе не спросить то, что хочешь знать: сплю ли я с придворными дамами, пока ты здесь как моя потенциальная невеста? Ты так низко обо мне думаешь, Тория?» Он был ранен. Это была не та реакция, которую она ожидала. Но прежде чем она успела почувствовать вину, Тарли ударил её более болезненными словами. «Возможно, да, а возможно, и буду. Какая разница, сплетни это или правда? И то и другое часто одинаково губительно для тех, кто слишком закрыт, чтобы отличить одно от другого».

Тория не знала, почему почувствовала необходимость сказать следующие слова. Может, через Тарли она начинала понимать, как один монарх другому, что придворная жизнь одинока. Слухи и заявления неумолимы. «Я верю тебе».

Тарли пригвоздил её этими карими очами, и они сузились.

Она объяснила: «Если ты скажешь мне, что между тобой и Сереной ничего нет, я поверю тебе. Если ты захочешь рассказать мне что-либо о себе, я поверю тебе».

«Почему?»

Его вопрос рассек что-то у неё в груди, словно он не ожидал этого. «Как мы можем ожидать, что станем чем-то, если не доверяем друг другу? Для наших королевств этот союз — всё. Но мы — люди, а не просто политические маркеры. Мои родители не были парами. Они поженились по долгу. Мой отец должен был стать королём Фэнстэда, а моя мать — высокородной леди из Далруна. Сначала они не слишком любили друг друга, только потому, что их союз был не по их выбору, но постепенно они научились любить друг друга. Они стали преданными».

«А что, если мы встретим своих пар?»

Тория отвела взгляд на долю секунды от глубоко укоренившейся боли. Но она заставила себя улыбнуться. «Пара — это всего лишь связь силы. Мне хотелось бы верить, что если бы мои родители встретили своих пар, то то, что они нашли друг в друге, было достаточно сильным, чтобы ни один не захотел от этого отступить. Связь пары можно отвергнуть».

Тарли отвернулся от неё, и смена настроения, ощутимая в карете, украла летнее тепло, врывавшееся через открытые окна.

Этот холод просочился в её кости вместе с его следующими словами.

«Тебе не пришлось бы беспокоиться об этом со мной». Его тон проплыл, как тень, далёкое эхо. «Моя пара мертва».

ГЛАВА 22

Тория

ПЕРВЫЙ ШАГ из кареты вдохнул столь необходимый свежий воздух после упавшей тяжести печали. После душераздирающего

признания Тарли беседа заглохла, когда он отмахнулся от её вопроса о том, что он имел в виду.

Потерять пару... Сердце Тории сжалось от его непостижимой боли. Но было ясно, что принц ещё не был готов или не хотел открываться ей, и Тория не стала бы настаивать на истории, которую ей не положено знать. За исключением того, что теперь она чувствовала себя обязанной заставить его захотеть открыться ей. Тарли Вулверлон потерял гораздо больше, чем кому-либо следует за одну жизнь. Свою мать и свою пару. Она не знала, какая утрата случилась первой, и один этот факт обременял её чувством вины.

Её рука задержалась в его, когда он протянул её, чтобы помочь ей выйти из кареты, и она предложила улыбку, чтобы передать свою благодарность в надежде развеять мрачное напряжение. Великое облегчение ослабило её осанку, когда он отразил её теплоту, казалось, рад, что разговор можно оставить позади, в той карете, пока он не будет готов поделиться большим.

«Я велел остановиться на коротком расстоянии от библиотеки, чтобы вы могли пройтись по городским улицам», — сказал он, когда они начали идти, летнее солнце палило жарко и ярко — но она не стала бы жаловаться на жёсткие материалы её платья, заставлявшие желать быть в чём-то более невесомом, как её наряды в Хайфэрроу. «Надеюсь, вы не против». Когда их руки разъединились, Тарли сложил свои за спиной.