Чтение онлайн

Скользя в блестящее, открытое мраморное пространство, Тория заметила королеву Кейру, беззаботно возлежащую на боку на элегантном шезлонге. Дамы, которых она помнила с прошлого неприятного визита, сидели вокруг неё на подушках, всегда располагаясь ниже Кейры, так что казалось, будто они поклоняются богине, устремляя на неё вдохновлённые благоговением лица.

Голубые глаза Кейры скользнули вверх, встречаясь с взглядом Тории, скользя по всей её длине, пока та оценивала её внешность. Королевские одеяния Олмстоуна. Она носила символ двуглавого волка. Вспышка ярости на лице Кейры не была бы замечена никем другим, и, возможно, они всё равно не поняли бы, что это значит. Что два правителя теперь равны по статусу. По крайней мере, Тории теперь было предоставлено такое же покровительство и уважение, раз её считали призом для королевства.

— Зверю не позволено здесь находиться, — сказала Кейра вместо приветствия.

Голова Катори опустилась на долю, поза, приглашающая рык, но волчица оставалась тихой. Тория провела рукой по её шерсти.

— Пожалуйста, отошли её, — равнодушно ответила она.

Тория не отдавала волчице приказов. Она никогда не пыталась и даже не думала спросить Тарли, отзывается ли та на какие-либо команды, как она видела у дрессированных собак. И всё же Катори казалась... другой. Каждый раз, встречая те мерцающие серебряные глаза, она не могла не чувствовать беспокойства, как будто Катори могла думать и оценивать самостоятельно.

Кейра не получила возможности излить больше неудовольствия по поводу волчицы, когда раздались маленькие шаги.

— Тория!

Визг её имени заставил вздрогнуть, и она обернулась как раз вовремя, чтобы поймать Опал, когда та врезалась ей в бок. Её грудь переполнилась теплом от такого яркого приёма, столь приветливого в сравнении с осуждением, которое следило за ней со стороны дам.

Молодая принцесса ахнула, отступая. Не было никаких колебаний, когда она подошла к Катори, которая была почти её ростом, и подняла руки, чтобы погладить её. Всплеск смешков, когда Катори прижалась головой к принцессе, вызвал улыбку на лице Тории. По их взаимодействию она предположила, что они встречались много раз прежде.

— Когда мы снова пойдём в сады? — щебетала Опал, широко раскрыв глаза, полные обожания, и сияя на неё.

Тория открыла рот, чтобы пообещать ей, что скоро, но голос королевы элегантно опередил её.

— Подойди сюда, моя дорогая, — приказала она.

Лицо принцессы упало, её маленькие плечики слегка сникли, когда она отпустила Катори. Когда она села рядом с матерью, королева провела рукой по длине её медово-золотых локонов.

— Не думаю, что сад — подходящее для тебя место.

Опал ничего не сказала, но протест читался на её невинном лице, когда она боролась с желанием высказаться, чтобы сидеть чинно и молча. Тория не могла удержаться от вмешательства при таком подавлении, которое казалось неправильным.

— Она под хорошей защитой в садах и под моим присмотром.

Все взгляды упали на неё, и ей не нужно было встречаться ни с одним из них, чтобы почувствовать, как воздух натянулся, словно она нанесла оскорбление. Тория сладко улыбнулась королеве, ни на миг не позволяя уверенности пошатнуться. Малейшей трещины было бы достаточно для кого-то вроде Кейры, чтобы провалиться и сломать её.

Тория обратилась прямо к молодой принцессе, сказав: — Я собираюсь выйти туда завтра днём, если ты свободна и хочешь присоединиться ко мне.

Она уловила их слабый вдох. Недоверие. Ей пришлось воздержаться от того, чтобы выплеснуть своё раздражение на всех дам за раздувание дела. Репутация Кейры была тем, что она ценила больше всего, и тонкое перехватывание её власти, вероятно, было в десять раз хуже перед её драгоценной компанией. Но Опал была достаточно взрослой, чтобы принимать решения сама, и, возможно, Тория не могла не видеть в молодой фейри себя-ребёнка, надеясь привить ту же независимость и смелость, которую её собственная мать внушала ей.

— Возможно, свежий воздух пойдёт тебе на пользу, дитя моё, — вклинилась Кейра прежде, чем из Опал могли вырваться нетерпеливые слова. Её переход к согласию был тактичной борьбой за вожжи её власти. — Мадам сообщила мне, что твои занятия хромают. Пару дней вдали от них, возможно, прояснят твой разум. — Её рука продолжала гладить волосы Опал, и Тория не могла понять, почему это движение вызывало у неё беспокойство. Как будто она любовалась хорошо прирученной кошкой, а не собственным ребёнком.

Ей пришлось отряхнуть нарастающее раздражение. — Вы пригласили меня сюда, Ваше Величество?

Улыбка королевы была кошачьей. Заманчивой, но бьющей тревогу. — Присоединяйся к нам, Тория. — Это была не просьба.

Стул был принесён для неё по молчаливому приказу королевы. Кейра действовала стратегически, оказывая Тории уважение, которое теперь ей причиталось. Тория сидела чинно, но не могла избавиться от чувства, будто её выставляют на суд, а не включают в непринуждённую беседу.

— Твоя помолвка вызвала немало шума. — Всё, что делала Кейра, было осторожным, анализирующим. — Признаюсь, я удивлена, что это случилось так скоро.

— Мы не видели причин ждать.

— Хм. — Кейра отхлебнула из золотого кубка. — Я не знала, что вы двое стали так близки.

Тория была права, чувствуя осторожность, ведь её усадили на этот стул, чтобы она стала центром внимания аудитории вокруг них. Она задавалась вопросом, заметили ли какие-нибудь из дам вызов — осторожный допрос, который королева затеяла этим днём. Взгляд Тории впервые упал на Серену, и в её глазах было не что иное, как зелёная зависть. Она не чувствовала ни малейшего удовлетворения от этого. Возможно, она даже жалела наивную фейри за то, что та думала, будто у неё есть шанс с принцем, когда Варлас никогда бы этого не позволил.

— У нас с Тарли была история ещё до этого. А наши уединённые встречи с тех пор, как я здесь... ну, полагаю, можно сказать, они помогли высвободить наши чувства друг к другу гораздо быстрее.

Дамы стали взволнованными, широко раскрыв глаза и заулыбавшись, жаждая услышать о её скандальных делах с принцем.

— Можешь рассказать нам больше? — спросила одна из фейри, сдвигаясь на подушке, чтобы повернуться к Тории.

Напряжение в глазах королевы предупредило Торию, что та не очень хорошо переносит, когда внимание отнимают у неё. Особенно когда это в пользу Тории. Она улыбнулась, медленно и торжествующе, зная, что одну за другой могла бы отобрать их у неё, если бы захотела.

Но это была не она. Тория не позволит себе стать такой, как Кейра.

— Принц... страстен, — предложила она, вызывая несколько возбуждённых визгов у маленькой группы. — Но леди никогда не рассказывает. Скажем просто, есть много способов найти удовольствие, не отдавая всего.

Было похоже на наблюдение за детьми, как они переглядывались и как их щёки вспыхивали. Они никогда не узнают — никто никогда не узнает — что она отдалась другому принцу давным-давно. Никто не мог знать. Думая о Тарли сейчас, ей было стыдно признавать это. Их помолвка могла быть обманом, но она не могла отрицать, что часть её думала, что она по крайней мере должна ему эту правду.