Чтение онлайн

Когда Огненный Сокол вскочил с места, темный бог смотрел на него сверху, и никто не разглядел бы в полутьме ящерку на кирпичной кладке, нарочито состаренной, – во времена Айды Очена кирпич был другим, светлей и крупнее, но откуда об этом знать хозяину трактира?

Карету Крапы пришлось оставить на постоялом дворе – никому не следовало видеть ее в гостях у Сизого Нетопыря. Пересели в карету, которую навстречу выслал Чернокнижник, – скромную, неприметную, запряженную парой лошадей.

Крапа видел замок меньше месяца назад, а потому был поражен, насколько здесь все изменилось. Вместо заболоченного рва глубокая вода омывала стены замка с четырех сторон, вал поднялся надо рвом, со стороны приступной стены встали высокие острые валуны, которые не дадут осадным башням подойти к замку. Но не это было главным. Крапа не сразу понял, зачем приступная стена одета в дощатый кожух, он не часто бывал на строительствах в Верхнем мире, и только когда карета переехала опущенный мост, догадался: это опалубка. Замок одевался в броню из искусственного камня. Да, здесь, конечно, знали известковые растворы, но ни один из них не мог обеспечить защиты от снарядов, начиненных бездымным порохом.

– Нравится? – самодовольно спросил Живущий в двух мирах.

– Это… искусственный камень? – переспросил Крапа.

– Ну да. Не все же чудотворам дарить Исподнему миру подарки, кое-что могу подарить и я. И, согласись, мой подарок немного… э… осмотрительней, чем ваш.

– Но ведь это колоссальный расход энергии… Если, конечно, это тот искусственный камень, который может выдержать пороховой взрыв.

– Тот, тот. И это в самом деле требует много угля, торфяные катыши не могут дать нужной температуры для обжига извести. Но Государь согласился с расходами, посчитав защиту колдунов государственным делом. Я думаю, он хочет опробовать искусственный камень здесь, чтобы применить в случае осады Хстова. У него далеко идущие планы.

– Но усиление стены не спасет замок от навесного огня. – Крапа оглянулся на опалубку, когда карета въехала в ворота.

– От навесного огня внутри замка будет выстроено убежище. Вместо Укромной. Заметь, Крапа, как я тебе доверяю.

– Я думаю, Огненному Соколу уже доложили, откуда в замок поставляется обожженная известь…

– Огненный Сокол занят поимкой меня и моей дочери, ему не до обожженной извести. Никто кроме чудотвора не сможет понять суть этих приготовлений. А жаль: мне бы хотелось, чтобы Храм понял – победа не будет легкой.

– На что ты намекаешь? – Крапа вскинул глаза. Прата Сребрян. Он должен был доложить об этом в Тайничную башню. Доложил? Если да, то почему Хладан ничего не сказал об этом? Впрочем, Хладан, как и Огненный Сокол, был озабочен совсем другим: поиском жилища Айды Очена и доказательством того, что оборотень жив.

– Я разве на что-то намекаю? – Живущий в двух мирах изобразил удивление.

Замка изнутри Крапа никогда не видел; впрочем, он мало отличался от других, традиции не менялись тут на протяжении столетий, так же как и язык. У этого мира не было сил на прогресс, их едва хватало на поддержание жизни. Красен видел и еще одну причину стагнации (если не деградации) – возможно, определяющую: Храм. Храм гасил всякий проблеск мысли, усматривая в ней крамолу, Храм запрещал светскую литературу и поэзию, Храм писал историю. Храм объявил естествознание Злом, ввел строгий ценз на грамотность, сделал себя очагом науки и культуры – и запретил это всем остальным. И недаром, ибо те, кого можно было считать образованными людьми, не питали никаких иллюзий об устройстве мира. Да, это была изначальная стратегия чудотворов, но Храм подхватил ее так рьяно и оберегал так ревностно, как ни одну из их стратагем.

Чтобы мир развивался, мало собранных и сохраненных знаний – нужны люди, умножающие знания. В Верхнем мире обязательную семилетку ввели не ради демократических свобод – на современных заводах не могут работать люди, не умеющие читать и писать. Не существовало бы ни авто, ни телеграфа, если бы в ряды инженеров не вливались сотни людей «от сохи», которые, родись они всего век назад, не смели бы и помыслить об образовании. Вся Цитадель с ее трехсотлетней историей ничего не прибавила в копилку знаний Исподнего мира – спасибо на том, что сохранила былое. Куда уж до умножения знаний замку Сизого Нетопыря!

Лошади въехали в каретную, позади захлопнулись ворота – не лишняя предосторожность, Крапе не хотелось бы ни встретиться с Пратой Сребряном, ни попасть на глаза шпионам Огненного Сокола. И, похоже, Живущий в двух мирах тоже не спешил объявлять замку о своем воскресении – из каретной, где не было ни души, все четверо по узкой лестнице в стене поднялись в покои Чернокнижника.

Лестница вышла в небольшую комнату с закопченным потолком и факелами по всем стенам. Посреди стоял тяжелый обеденный стол, накрытый на пять персон, с торца в одиночестве сидел Чернокнижник – в долгополом халате. Явлен когда-то встречался с хозяином замка Сизого Нетопыря за столом переговоров, Крапа же видел его только издалека.

Чернокнижник почти равнодушно скользнул взглядом по лицу Крапы и задержался на Йелене, разглядывая его с откровенным любопытством. И Красен был уверен: самый знатный колдун Млчаны удивлен, – пока тот не изрек:

– Ухо вы перевязали плохо, хрящ может неправильно срастись.

– Это я перевязывал, – с гордостью ответил Живущий в двух мирах. – А перевязывать я толком никогда не умел…

– А мог бы давно научиться, – назидательно ответил колдун, на что Йелен вскинул горящие глаза.

– Охранителю необязательно уметь то, что может делать каждый лекарь, – сказал он с вызовом.

Колдун воззрился на него скорей удивленно, чем сердито, но даже у Крапы по спине пробежали мурашки – в презрении и брюзгливости Чернокнижника пряталась сила.

– Если бы ты был моим учеником, мальчик, я бы быстро научил тебя молчать и слушать, когда старшие разговаривают.

– Я не ваш ученик, – ответил Йелен, не опуская глаз.

– Милуш, оставь. – Живущий в двух мирах обнял мальчишку за плечо. – Думаю, у тебя ничего бы не вышло, раз это не вышло у чудотворов в Брезенской колонии. Йока Йелен – крепкий орешек.

– Я не знаю, как действуют чудотворы Брезенской колонии. Возможно, они просто не умеют ставить на место своих учеников.

– Умеют, умеют. Ухо вот размозжили в кашу, а Йока Йелен так ничему и не научился, – ответил Змай.

Колдун поморщился – от этого лицо его стало совсем кислым:

– Запугивать детей – это гнусность. Ученики должны не бояться, а уважать своих наставников.

– Ученики не должны уважать наставников – наставники должны быть достойны их уважения, – сказал парень брюзге-колдуну, и Крапа хмыкнул про себя.

– Что? Съел? – расхохотался Змай и хлопнул мальчишку по плечу. – Нас так просто не возьмешь!

Девочка вдруг прикрыла рот рукой и отвела глаза – смеялась, но не над Чернокнижником, а над мальчишкой. Йелен отступил на шаг и горячо зашептал ей в ухо:

– Ты не подумай, я понимаю: дерзить учителю, тем более чужому, – это вовсе не подвиг. Это я раньше не понимал. Но, правда, я не побоялся и чудотвора. Там, за сводом…

– Садитесь, – оборвал его шепот Чернокнижник. – Мне гораздо полезней поговорить с господином Красеном, чем с глупым мальчишкой, будь он даже самый сильный дух Верхнего мира.