Чтение онлайн

– Ты что там делал? – загрохотал первый легат на всю резиденцию, и на каменной лестнице его зычный голос прозвучал особенно гулко и устрашающе. Вообще-то он любил поорать.

– Я? – Волчок слегка растерялся.

– Смирно стоять! Распустился! Я не пятый легат и не потерплю вольностей! Отвечай четко, как положено, и нечего мне мямлить!

– Я смотрел книги в книгохранилище, – ответил Волчок, вытянувшись.

– Кто тебе разрешил там появляться?

– Я ждал господина Красена, и мне нечем было себя занять.

– Ах, тебе заняться было нечем? Так я быстро найду тебе занятие! Как тебе пришло в голову разгуливать по резиденции Стоящего Свыше? Как ты посмел без разрешения выйти из обеденного зала? Ты кем себя вообразил? Что себе позволяешь? Привык, что тебя выгораживают?

Волчок немного опустил голову, изображая раскаянье, но на этом заработал лишь оплеуху.

– Я сказал, стоять смирно! – рявкнул первый легат. – И глаза свои наглые не прячь! На меня смотри!

Ну нравилось ему, чтобы перед ним стояли навытяжку и дрожали от страха. Волчок, как ни старался, страха изобразить не мог. После допроса у третьего легата шумный гнев первого казался несерьезным, смешным даже, и, наверное, усмешка промелькнула в глазах Волчка, потому что он тут же получил вторую оплеуху.

– Что надо ответить?

А разве надо отвечать? Волчок подумал секунду, а потом сообразил.

– Во имя Добра! – отчеканил он бодро.

Бодрость в голосе первому легату тоже не понравилась.

– Десять горячих и две недели в бригаде штрафников! – гаркнул он, и тут на лестнице, пролетом выше, появился Красен со странно одетым чудотвором.

– Во имя Добра! – не менее бодро ответил Волчок.

– Завтра к шести утра явиться в казармы, я сам проверю! Чтобы в другой раз неповадно было! Да как такое в голову могло прийти! Это же уму непостижимо: разгуливать здесь от нечего делать!

Первый легат успел сказать еще несколько слов, прежде чем Красен подошел к нему сзади и тронул за плечо:

– Еще две недели в бригаде штрафников – очень удачно. Тем более что по твоему приказу Желтый Линь отбывает наказание в моем распоряжении. А десять горячих я отменяю.

– По какому праву? – оглянулся первый легат.

– Мой приказ может оспорить только Стоящий Свыше, – ответил Красен. – Не будем тревожить больного человека по пустякам. И в чем, собственно, дело? Почему ты орешь на моего секретаря? Бьешь по лицу?

– Он шатался тут без дела, я застал его в книгохранилище! – прорычал первый легат.

– И только-то? – усмехнулся Красен. – Волче, пойдем. Проводим господина Названа до портала.

Лишь усевшись в карету и наглухо закрыв двери, Красен поглядел на Волчка и процедил сквозь зубы:

– Ты с ума сошел? Шататься по резиденции Стоящего Свыше? Да еще в тот день, когда кто-то пытался его отравить? Ты представляешь себе, что это за место? Да тебя на куски порвут, если что.

– Если что? – угрюмо спросил Волчок.

– Хоть бы изобразил искреннее раскаянье… – проворчал Красен мирно. – Что тебе не сиделось на месте?

Волчок пожал плечами:

– Все ушли. Я стоял на лестнице, заглянул в дверь – а там книги. Посмотрел немного.

– И все?

– Ну… А тут как раз третий легат и Сверхнадзирающий пришли поговорить без посторонних…

– Хорошо, что об этом не знал первый легат, а третий уже уехал. Иначе бы ты двумя пощечинами не отделался. Впрочем, всем, кроме Стоящего Свыше, ясно, что отравление – дело рук третьего легата. Это не тайна за семью печатями. Потом расскажешь мне, о чем они говорили, ладно?

– Ладно, – ответил Волчок.

Вблизи наряд незнакомого чудотвора – господина Названа – казался еще необычней и смешней.

– Мамонька, это я, – раздался голос из-за двери, и Спаска кинулась отодвигать засов.

Волче не успел войти, как она тут же утонула в его объятьях, вдохнула знакомый запах, потерлась щекой о плечо – колокольчик над ними звенел и звенел. И не хотелось думать о том, что завтра она уедет в замок, что осталась только одна ночь – ведь эта ночь еще даже не началась, зачем же думать о том, что она закончится? Спаска не сразу заметила, что одной рукой Волче задвигает засов, – она бы и не вспомнила об открытых дверях… Он всегда думает о ней, он надежный, с ним безопасно.

– Извини, маленькая моя… Мне надо срочно поговорить с твоим отцом.

– А поужинать? – спросила Спаска.

– А потом поужинать, – он улыбнулся.

Спаска осталась внизу: вздыхать и ждать, когда Волче вернется. Ей очень нравилось самой подавать ему еду, будто они уже были мужем и женой. Ах, если бы не надо было уезжать в замок, если бы она могла каждый день встречать его со службы! Какое это было бы счастье…

Но вниз Волче спустился вместе с отцом, который еще на лестнице закричал мамоньке:

– Любица, накрывай на стол, доставай вино.

– Ты ведь ужинал! – отозвалась та.

– Ну и что. Еще раз поужинаю. Мне хочется выпить.

– Тебе всегда хочется выпить, – проворчала мамонька.

Вслед за отцом в трактире показался и зевавший Йока Йелен.

– Само собой, но сейчас у меня есть повод, – ответил отец.

– Что, может, праздник какой случился? – Мамонька высунулась из кухни.

– Ну, праздник не праздник, но повод выпить есть. Кроха, можешь поцеловать Волче – поцелуй царевны он сегодня заслужил точно.

Спаска даже удивилась, почему отец не старается с Волче поссориться – ведь в последнее время только и делал, что придирался к нему. Но все равно обрадовалась: может, отец все понял? Передумал?

– Сейчас я вам ужин принесу, – приподнявшись на цыпочки, шепнула Спаска Волче в ухо.

Он кивнул.

Мамонька, не ожидавшая еще одной трапезы нынче вечером, ворча направилась в погреб за балыками и вином, а Спаска достала из печки горшок с томившимся рассольником – она сама его заправляла, мамонька только сварила утку. Снаружи печь почти остыла, но внутри еще сохранилось немного жара, и Спаска положила в нее горбушку белого хлеба, который с утра успел зачерстветь. Это мамонька ее научила: если хлеб совсем немного погреть, он снова будет пышным и пахучим.

– Ты неси, неси Волче ужин, – сказала мамонька, выбираясь из погреба. – Он-то небось голодный, не то что твой отец.

Когда Спаска вышла из кухни, все уже сидели за столом.

– Вот так, значит? – Отец посмотрел на нее исподлобья, когда она поставила горшочек с рассольником перед Волче. – А мы с Йокой Йеленом от голода умирай?

– Татка, мы же ели два часа назад! – засмеялась Спаска. – Сейчас мамонька вино принесет. И балык порежет.

– Я же говорю: кому-то сухомяткой давиться, а кому-то рассольник хлебать…