Чтение онлайн

В условленном месте – по дороге к Северным воротам – к нему в карету сели лишь двое юношей: предосторожность со стороны Живущего в двух мирах не лишняя, ведь Огненный Сокол искал мужчину и мальчика.

Собственно, Крапа согласился на эту авантюру по многим причинам. В том числе ему очень хотелось взглянуть поближе и на мальчишку Йелена, и на дочь Живущего в двух мирах. Рядом с этой необычной парой он ощутил вдруг причастность к чему-то большому, важному – то, что когда-нибудь станет Историей. И себя – творцом Истории, одним из творцов. Он привык знаться с незаурядными людьми, но ни главы государств, ни верхушка Храма не могли сравниться с этими детьми – в их существовании Крапе виделось если не волшебство, то нечто, стоящее над людьми; они были созданы по высшему закону природы, в противовес хаосу они доказывали существование равновесия, согласованности бытия двух миров. Добрый дух и колдунья, мрачун и девочка-призрак. Их встреча была невозможна, они должны были существовать по разные стороны границы миров, – и то, что Крапа видит их обоих рядом, в собственной карете, восхищало его и удивляло.

Мальчик чувствовал себя гораздо хуже, чем Хладан, – мрачуну, привыкшему пить энергию из воздуха, Исподний мир был дважды чужд. Здесь не было энергии. И Крапа, подумав, кинул в Йелена «невидимый камень» – осторожно, чтобы не задеть девочку.

Лицо мальчишки вытянулось от удивления, он словно очнулся ото сна, посмотрел на Крапу недоверчиво и спросил:

– Что вы сделали?

– Это удар чудотвора. Энергия, которой тебе здесь так не хватает.

– В таком случае спасибо. Мне действительно стало лучше.

Он был вежлив, но замкнут и насторожен. В отличие от девочки, которая рассматривала Крапу с любопытством. Она была удивительно красива, гораздо красивей, чем в объективе подзорной трубы или, тем более, на рисунках. Да, в ней угадывалось родство с Живущим в двух мирах, но довольно жесткие мужские черты его лица (хоть и не чуждые аристократичности) природа сгладила в лице его дочери. Верно говорят, что самые красивые дети рождаются от связи аристократов с простолюдинками и наоборот. Но не только черты лица – чуть отрешенный взгляд, задумчивость, затаенная боль в глазах, приподнятые брови – именно выражение лица поднимало эту девочку над землей, делало удивительным существом, виденьем, наважденьем. Крапа вспомнил об угрозе Хладана раздробить ей ноги и отшатнулся, поразившись чудовищности этой мысли.

Девочка вдруг положила руку на колено Йелену и сказала:

– Не бойся, Йока Йелен, этот человек нас не обманет.

Словно читала мысли и одного, и другого. Тому, что говорила она на северском языке, Крапа не удивился. У нее был не детский, а женский голос. Ниже, чем ожидал Красен, и тише. Удивительное существо, прекрасная царевна… Она могла бы стать невестой Государя, если бы не была колдуньей. А впрочем, почему нет? Это был бы интересный поворот в политике Млчаны.

Мальчишка окинул Крапу недоверчивым и вызывающим взглядом и ничего не сказал. Однако его любопытство в конечном итоге перевесило и подозрительность, и неприязнь: когда карета миновала Северные ворота, парень заговорил.

– Скажите, господин Красен… Это правда, что вы писали статьи в Энциклопедию Исподнего мира?

– Правда. – Красен побоялся, что его улыбка покажется фальшивой, поэтому улыбаться не стал.

– У моего отца очень хорошая библиотека, и особенно он любит всевозможные справочники и словари. Но Энциклопедии Исподнего мира я у него не видел…

Ах, хитрющий мальчишка! Трудно же приходилось его учителям, если он такой мастер провокаций!

– Это издание доступно только чудотворам. Ты же знаешь, что мистицизм – герметичная наука. А эта энциклопедия рассматривает вопросы прикладного мистицизма.

– И главный из них – существование Исподнего мира?

– Да, именно так. – На этот раз Крапа не удержался от улыбки.

– Когда я вернусь в Славлену, я всем расскажу о том, что Исподний мир существует. А еще я расскажу, почему здесь не светит солнце. – Мальчишка криво усмехнулся Крапе в ответ.

– Я думаю, тебе никто не поверит.

– Мой отец – депутат Думы. Ему-то точно поверят!

– Я думаю, твоему отцу лучше этого не делать. Я говорю это по-дружески, по-человечески. Потому что знаю кое-что о структуре власти в Обитаемом мире. И не забудь, что твой отец – председатель комиссии по обнаружению и уничтожению тебя.

Наверное, не стоило этого говорить. Йелен растерялся вдруг, по-детски растерялся. На лице его мелькнул испуг, даже рот приоткрылся от какой-то внезапной мысли, и Крапа поспешил исправиться:

– Я сказал это в том смысле, что сейчас от твоего отца можно требовать любых уступок, он не сможет противиться давлению.

Йелен прокатил желваки по скулам, приподнял подбородок и сказал:

– Мой отец никогда не поддастся никакому давлению. Он честный человек. Он не станет защищать меня любой ценой.

– Ты плохо знаешь отцов, – улыбнулся Красен. – Когда на карту поставлена жизнь ребенка, человек забывает не только о карьере, но и о чести, и о добром имени.

– Мой отец не позволит диктовать ему условия и не пойдет на уступки. Вот увидите. – Йелен сказал это с достоинством и, пожалуй, не очень-то поверил в то, что сказал.

Тогда Крапа вспомнил: на змеином празднике, когда Хладан угрожал Живущему в двух мирах, тот не поддался на угрозы. Мальчик, видимо, был восхищен этим поступком и теперь хотел, чтобы его отец ни в чем не уступал отцу Спаски. И в то же время слова Крапы успокоили его, придали ему уверенности.

И тут заговорила девочка:

– Отец просил остановиться за первой гвардейской заставой. Наверное, это скоро?

Крапа откинул занавеску и кивнул. В толчее людей, повозок и телег никто не обратит внимания на человека, который садится в карету, Живущий в двух мирах выбрал правильное место и время.

Темный бог прощался со Хстовом. С белыми крепостными стенами и черной брусчаткой мостовых. И, снимая кожу с времен, видел пыльные улицы, залитые солнцем, яблони и румяную дочку хозяев сада, убегавшую через забор вместе с ватагой веселых школяров. Полуженщину-полусову, державшую над головой солнечные часы, и неуютную пивную напротив входа в университет – теперь на его месте стояли гвардейские казармы.

Он с усмешкой кинул золотой лот вышибале, заходя в «Сыч и Сом», – когда-то этот трактир звался «Сова и Сом», но сова была не в чести со времен постройки Цитадели. Айда Очен никогда здесь не бывал, трактирщик просто набивал цену своему заведению. Напротив, здесь собирались те, кто положил жизнь за то, чтобы Хстов никогда не стал городом Храма. И горела в огне крылатая колесница, один за одним вспыхивали увившие ее бумажные цветы, чернели и съеживались крылья деревянного коня. И горел привязанный к колеснице человек (вкус горелого мяса), и беззвучно дрожал воздух от его крика, трогая змеиную кожу…

Огненный Сокол завтракал вместе со всеми – не так он был богат, чтобы три раза в день платить за отдельную комнату наверху. Темный бог сел возле окна, чтобы хорошенько видеть Знатуша, – тот поил своего Рыжика вином и кормил пережеванным мясом, не глядя по сторонам.

Темный бог заказал жирную баранью похлебку и долго со смаком обсасывал ребрышки, поглядывая на лучшего капитана гвардии Храма. Тот так и не посмотрел в его сторону, и темный бог нашел забавным подразнить Огненного Сокола: подозвал трактирщика, расплатился и велел передать капитану книгу сказок с памятной надписью «Знатушу от Змая». Когда-то он уже предлагал честолюбивому юноше эту книгу, но тот отверг ее с негодованием. И негодование его было деланым, фальшивым насквозь – в молодости Знатуш неплохо представлял себе расклад сил, не то что наивный деревенский паренек, веривший в колесницу Айды Очена.