Чтение онлайн

– Бабушка работала кухаркой и экономкой при публичном доме в Форте Морган!
– стыдливо призналась Оливия.
– Она боялась за меня. Надо же было как-то жить, когда моя мамочка умерла… Слава Господу, бабушку взяли хоть на такую работу. Кстати, все девушки были очень довольны питанием.

– Так вот почему ты выросла такой избалованной и самолюбивой! Только бездетные девицы в публичном доме могут так распустить ребенка. Они и сами, как дети.
– Мэган с пониманием и сочувствием посмотрела на нее.

– Женщины даже в публичном доме умудряются морочить нам головы!
– засмеялся Берни Дуглас, почему-то очень довольный собственным выводом.
– Но более прелестной и очаровательной притворщицы, чем наша Оливия, я еще не встречал в своей жизни.

– Думаешь, что купил меня обольстительными словами, патрон? Как бы не так!

Олив захотелось вцепиться ему ногтями в глаза, чтобы он никогда не смотрел на нее так понимающе и снисходительно!.. Теперь он с ней не ссорился, а лишь мстительно поддразнивал, прекрасно понимая, что ей хочется быть рядом с ним даже в поездках на охоту. Да и не желает она проводить все время дома и только на кухне, ей хочется быть рядом с Берни и не выпускать его из поля зрения. Угадывать его желания, читать мысли по выражению глаз, по мимике его обаятельного лица…

Кроме этого, Оливию волновало еще одно: похоже, что Берни Дуглас решил один на один прояснить отношения с Рони Уолкоттом. Вернее, все было наоборот. Это Рони Уолкотт все еще надеялся спасти честь Оливии и защитить ее от хищника Берни. Так что это может закончиться большим скандалом и даже дракой. А вот за кого больше переживала в данной ситуации сама Оливия, сказать она не могла… И стыдилась признаться в этом даже себе самой.

– Мэган, прошу тебя, не оставляй Рони Уолкотта и Берни Дугласа один на один, - шепнула она на прощанье девице.
– Прошу тебя, пожалуйста. Они дороги мне оба.

Мэган мельком взглянула на Оливию, подозрительно и с сомнением. Потом, точно оценивая достоинства мужчин, посмотрела на Рони Уолкотта и Берни Дугласа и все так же, не говоря ни слова, согласно кивнула, затем поставила ногу в стремя и, легко оттолкнувшись от земли, ловко вскочила в седло.

Молодые женщины не подружились, между ними лишь возникло понимание - некий вооруженный нейтралитет. Сейчас же Оливии вдруг захотелось сказать что-нибудь неприятное и обидное в адрес Мэган Матайес, но она сдержалась. Оливия не хотела сближения девицы легкого поведения с Рони Уолкоттом. Она оправдывалась перед собой, представляя, как будут недовольны выбором Рони его родные сестры. В роду прамами-пима в девушках ценили целомудрие и воздержание.

Мэган умело направила кобылу, и та резво поскакала вперед, вслед за жеребцом Рони Уолкотта. Оливия с грустью и завистью смотрела вслед всадникам до тех пор, пока они не скрылись за поворотом каньона. Она откровенно завидовала Мэган, которая, облачившись в мужские брюки и рубашку, спокойно и уверенно сидела на крепкой молодой кобылке, той самой, что выбрал для нее Рони. Прошлое миссис Мэган Матайес, видимо, не слишком волновало ее брата. Но почему же, в таком случае, оно должно беспокоить ее, Оливию?

– Не вмешивайся в чужие дела, Оливия!
– убирая со стола посуду, миссис Лиззи Мартин сочувственно взглянула на девушку.
– Все равно, они решат все без тебя и по-своему.

– Рони придется выяснять отношения с Берни Дугласом. А потом еще с мужем Мэган.
– Оливия казалась расстроенной.
– Не слишком ли много испытаний для моего брата?

– Ты - самая большая его проблема. Он очень обиделся на тебя, ведь любой брат, пусть и двоюродный, переживает за судьбу любимой сестры. Рони боится, что Берни поступит с тобой не слишком благородно, Оливия. Да и ты ревнуешь Рони к Мэган Матайес, так что это нормально. Сейчас ты не можешь мыслить трезво, в тебе формируется страстная женщина, а страстная женщина всегда безрассудна и ревнива… Ты много моложе Берни и совсем неопытна, детка!
– миссис Лиззи продолжала перемывать тарелки.
– Будь с ним всегда начеку. Он старше тебя на полтора десятка лет и побывал во многих передрягах.

– Наверное, у Берни Дугласа было много женщин, миссис Лизи, а я еще ничего не знаю и не умею в этой жизни.

– Глупышка! Мужчин такого склада, как Берни, привлекают в качестве жен лишь невинные чистые существа, а вовсе не уличные девицы, познавшие все и вся.
– Лиззи потрепала Оливию по волосам.
– Ты так хороша и невинна, Олли, что только твоя неискушенность и сможет растопить лед в его сердце. Искренность подкупает даже самые ожесточенные души… А когда ты отрастишь свои прелестные волосы, то станешь совершенно неотразимой!
– миссис Лиззи всегда старалась свести разговоры к шутке или шутливому замечанию.

– Но я буду очень скучать, не видя его половину суток! А он даже не сжалится, миссис Лизи. Он не имеет права поступать со мной так жестоко.

– Он твой опекун, Оливия, и потому очень беспокоится за тебя. К тому же, он несет моральную ответственность за свою воспитанницу… - миссис Лиззи сочувственно улыбнулась девушке: - Между прочим, опекун - это второй отец. А ведь недавно ты ненавидела его?

– Я и сейчас его ненавижу, миссис Лизи. Все будут работать, точно проклятые, а я - скучать на кухне? Где же справедливость, миссис Лиззи?

– Подумай о том, что на кухне и есть место женщины. Так устроено наше общество. Женщине всегда достается все самое скучное и рутинное, Оливия. Ты родилась женщиной, и такова у тебя судьба.

Несколько дней подряд все работали, словно рабы на плантациях. Каждый норовил заработать как можно больше. На охоту выезжали, когда солнце едва показывало краешек своего диска из-за гор. Возвращались к полудню и, изрядно закусив, снова отправлялись в каньоны. Мэган перебралась из летнего домика в угловую комнату большого дома. Рони соорудил ей там дощатый топчан, принес несколько лисьих шкур и всячески демонстрировал свое внимание к молодой женщине. Пабло Гомес и Эндрю Гилмер смирились с таким положением дел. К тому же, судя по всему, мужчинам, живущим на ранчо и работающим в таком темпе, на этот раз было не до ночных утех и развлечений.

Оливия же совершенно изнывала от тоски и скуки. Скупые разговоры за ранним завтраком и поздним обедом не развеивали ее и не удовлетворяли любопытства к жизни. Они лишь все больше и больше разжигали ее безответное чувство к Берни Дугласу.

Миссис Мартин понимала, что Оливия созрела для любви и по-своему сочувствовала девушке. В своем скромном хозяйстве они навели такой порядок, какому могла позавидовать любая хозяйка. На кухне установили образцовую чистоту. Тарелки, кастрюли и котелки сверкали. Печь не дымила и всегда была подмазана глиной и побелена. В жилых комнатах царили порядок и чистота. Даже из летнего домика днем на солнце выносились постельные принадлежности, и по вечерам Пабло Гомес и Эндрю Гилмер благодарили хозяек за заботу и отлично прожаренные на солнце матрацы и одеяла.

Но Оливии вскоре наскучило заниматься только хозяйством. Она привыкла жить в городе, где приходилось постоянно встречаться и разговаривать со множеством людей. Миссис Мартин, как могла, развлекала ее, но Оливию стали уже порядком раздражать однообразные разговоры о тесте и лепешках, о салатах и мясных рагу, о качестве яиц и молока. Ее деятельная натура требовала выхода энергии.

И вот, однажды утром, когда мустангеры отправились в каньоны Гранд-Ривер, Оливия вспомнила о том, что завтра настанет день ее рождения. В этот день бабушка всегда устраивала большой семейный праздник. Оливия перетряхнула все коробки и шкафчики на кухне, но не нашла того, что требовалось ей для придания праздничному обеду торжественности. А ведь она решила так же, как когда-то делала в этот день ее бабушка, приготовить ванильный рисовый пудинг со сливочными пенками, изюмом и цукатами и большой именинный пирог с яблочной начинкой.