Дар улыбки – великий дар,Только избранный им отмечен.Просветлеет и млад, и стар,Кто воспримет твой тихий дарКто улыбкой твоей привечен.Даже грусть, даже скорбь своюСловно людям отдать готоваТы в улыбке – и я поюЭту грусть, эту скорбь твою,Как улыбки живое слово.
«И месяц мил чистейшей тониною…»
И месяц мил чистейшей тониною,И словно влажны звезды. Не вчера льУшел от нас еще один февраль,А нынче новый март манит весною?Пускай же где-то негою иною,Сладчайшею цветет живая даль,Где из-за гор свой дух струит миндальДушистою и думною волною.Ведь и в благословеннейшей странеВенки пирам и дружбе приносилаНе роз и миртов царственная сила:Певцы любили с ними наравнеУкроп, петрушку; чтили их свирелиНе Филомелу – ласточкины трели.
«Верю, что так: из удивленья…»
Верю, что так: из удивленьяВсё родилось наше искусство.Ты предо мною – я потрясен.Вот – я пою песни мои.Молвишь, смеясь: «Песню я слышу;Только, певец, ты простодушен».Я же в ответ: «Шутка – и гимн.Небо внизу – небо вверху».
«Часы спокойно пробили четыре…»
Часы спокойно пробили четыре,И я тревожен: горек мне рассвет.Дышала грудь размеренней и шире,И словно мнилось мне, что больше нетГлухих обид и мелочных сует.В несчастном пробуждающемся миреДва женских лика; из-за мглистых летОдин всплывает: на волшебной лиреТаинственно и сладостно воспет,Улыбчив он и чист в пыли клевет.Другой всегда стоит передо мноюЗагадочно далекой и родноюУлыбкою – и в этот смутный часПечален свет расширившихся глаз.В ночи вручен доверью и покою,Теперь слежу с тревогой и тоскоюРассветный путь. И, немощный, погасНестройных струн едва запевший глас.
«Я помню миг полноты…»
Я помню миг полнотыГлубокого вдруг дыханья,Когда с камней мостовойЯ мягко ступил на землю.Так долго был я в плену,Так нудно втайне изнылоВсё тело без той земли,Что неба ему дороже.Идти по голой земле –Дорогой, тропинкой малой,Ступать по траве живой,Зеленой, влажной, пахучей,Да, вот отчего тогдаИ песня легко запела,И тихо слушала тыИ молча мне улыбнулась.
«Помните, друг мой, у Толстого…»
Помните, друг мой, у ТолстогоВ «Войне и мире» старый дуб?Как он, гляжу вокруг я снова –И свет становится мне люб.Гляжу вокруг – да и сам не знаю:Что на земле? и что во мне?Странно радоваться маю,Песню детства петь весне, –Ну, а сейчас-то, в сентябре-то,В камнях московских, под старость лет?Каким теплом душа согрета,Встречая серенький рассвет?Расти, дышать – не в родном лесочке –Пусть на юру и на ветру!Лезут клейкие листочкиСквозь кудрявую кору.
«Прости меня! Так часто о себе…»
Прости меня! Так часто о себе,Непрошеный, с тобою говорю я –И весь раскрыт, то плача и горюя,То просветлев доверием к судьбе.Но как молчать, когда помнится снова:Чуть дрогнула живая тишина?Не песня ли душе возвращена,Устам немым – обетованье слова?Хоть только блик мелькнул из темнотыНе знаю, что: отрада или мука –Предчувствие очнувшегося звука —И вот уже – передо мною ты,И стройным то, что, смутное, томило,К твоим коленам принести мне мило.
«Если спрошу: от этого дня…»
Если спрошу: от этого дняЧто отстоялось?Внове ли мучит, тешит меняМалая малость?Или опять – и грезы мои,И неизменнейТайные язвы – старой змеиЗлых угрызений.Новая боль – твоя и моя –Груз налагая,Радостна, крепость в мышцы лияНоша благая.Глянь из окна: как всё замело, –Камни и крыши!Воздух прозрачен, тихо, бело;Словно светлей, что было светлоКраше и выше.
«Ветер снова за окном…»
Ветер снова за окномПлачет как ребенок,В нем, сердечном, в нем, родном,Бесприютнике ночном.Голос мой ли звонок?Всё о том же, об одном.Неизбывном, вековомЗалился спросонок?Плачу я но всей земле –В поле, в доле, в лесе –В нищей жуткой черной мгле,В каждой хате на селе,В городе и веси –О родном ребячьем зле,Вековечной кабале,Неуемном бесе.Вон – кружит, вот-вот – к окну!Как его миную?Не усну я, не усну,Плачу – за тебя одну,Плача, именуюКак родную сторонуВ вековом ночном пленуСторону родную.Ты не спишь и ты одна,Милая, родная:Не до сна ведь, не до сна,Слушай, слушай у окнаВести ветра, – зная:Ты ли, я ли, в нас – она,Вся родная сторона,Сторона родная.
«Я никогда не видел…»
Я никогда не виделИндии тайн жемчужных,Песни безмолвной не слышалГуб твоих побледневших.Гиацинт – женское имя.Я никогда не вижуТихого ридинг-рума –Круглой комнаты чтений,Где о тебе я гадал бы.Гиацинт – женское имя.Я никогда не увижуГлаз твоих потускнелых,Черт твоих искаженных,Явной тайной дрожащих.Гиацинт – женское имя.
«Я год закончил мирною картиной…»
Я год закончил мирною картиной,Улегшейся в оправу легких строф.Но в заключенье тканью паутиннойНа ней налег седой тоски покров.Когда-то друг мне молвил пожеланье –В идиллию включить наш грозный век;Не правда ли, в таком повествованьеПоэт бы злу исход благой предрек?В него поверьте, с нашей тяжкой быльюСоединив желанную красу.Пусть год грядущий мглу нам явит пылью, –Идиллию тогда вам принесу.