О, приходить ли в ужас мне, –Как в диком и безумном сне, –Что мною съеденная каша –Нет, не моя, а – ваша, ваша?!Что завтра, в праздник, может быть,Ее придется вновь варитьВам по моей вине безбожной?!Нет, невозможно, невозможно!Всю ночь метаться буду я,Вздыхая, плача, вопия,И вот, страдальца утешая,Ко мне приходит крыса злая, –И тихо слезы льет со мной, –Но я ей молвлю, сам не свой:«Друг незабвенный, друг прекрасный!Все утешения напрасны!»И для чего, не знаю сам,Остаток каши ей отдам…Чтобы страдать потом всецело –Не за одно лишь злое дело!5.XI.1921. Москва
НЕВСКИЕ РУСАЛКИ
Вячеславу Иванову
Когда-то юною и ласковой наядойРусалка невская, поднявшись над волной,Мой ранний робкий пыл негаданной наградойПленила, так мила под майскою луной.Года – и вот, полуночью осенней,В туманном мареве, в бессильном полусне,В болезненной игре зеленоватых тенейРусалок хмурый сонм явился ясно мне.О напряженные страдальческие лица!Вон клок полуседой к худой груди прилип.И рвется эта грудь в какой-то звук излиться,И ищут руки струн. Но слышен только хрип.И ныне страшно мне: вот только лед застынетКорою тонкою под первым снегом, вдруг –Вдруг черная вода прорвется и нахлынет –И трупы выплывут утопленниц-старух.
МЫШКА
Ты слышишь? Слабый шорох,Опять. Вон там, в углу,Где спит бумажный ворохСтаринный – на полу.Ах, притаился. Тише.Вон серенький зверекУж на столе. Чуть слышноПеребирает книжки.Блестит его глазок.Молчим. Не шевелитсяНичто. Нигде. ОднаНе хочет затаитьсяШуршащая страница –И мышка нам слышна.Ребяческие книжкиО счастье на земле,Фарфоровая мышкаНа письменном столе.7-20.VII.1922
ДЕВЯТОЕ ДЕКАБРЯ
Ах, слушайте, Анна, Анна,Заздравную песнь мою!Душа почти бездыханна,Но тихо для вас пою.Какое счастие в звуке,Когда чуть шепчут уста,А к небу воздеты руки,А высь над тобой чиста!Да будет вышних гармонийВам тайна всегда слышна,Да в нашем плаче и стонеСлетает к вам тишина.По звукам райского клираТомится моя тоска.Но страшно: слабая лираМне слишком, слишком легка.1922
«В жилище доброй феи…»
В жилище доброй феиЗабудем хандру и сплин.Гораздо нам веселееНе праздновать именин.Как локон хризантемыПленительно развита,На старые милые темыПоет, рискуя, мечта.Ведь ей и слов не надо;Один душевный уют –В прохладной зелени садаС ней пестрые птицы поют.И радуясь безлюдью,Забыв и хандру, и сплин,Всей полною птичьей грудьюЗвенит хоть миг один –Веселый напев именин.9-22.III.1922 Петербург
«Когда земля под острою лопатой…»
Когда земля под острою лопатой,Разрытая, поддастся глубокоСырою глыбой, черной и богатой,Работать мне и тяжко и легко.Мне в тягость эти глубины немые,Таящие подспудных сил пласты;Покорная над ними никнет выя,Рабыня неизбывной тяготы.И мне легки, мне радостно пахучиБросаемые черные комки,Как будто их же силою могучиЖивые взмахи роющей руки.И взглянем мы, спокойные, на небо,Над нами твердь глубоко холодна;Тепло дыханье тела, поля, хлеба, –Но глубь земле холодная дана.19.V.1923
«Не возвратиться временам…»
Тому, что было, не бывать,
Иные сны, иное племя.
Фет
Не возвратиться временам.Всё устремляется к иному.Но ведь не позабыть и намТропы к родительскому дому.С былого свеян легкий дым.Сегодня бродишь всемогущимКаким-то облаком седым.Но мы гадаем о грядущем.Побеги нераскрытых силСвоей лелеем мы любовью,И их расцвет заране милНад черной облачною новью.И что бы ни было сейчас, –Нося в себе любовь былую,Они ответят поцелую,Они оглянутся на нас.15.VII.1923
ИЗ АЛЬБОМА Л.М. ЛЕБЕДЕВОЙ
1. «День суетный глядит ко мне в окошко…»
День суетный глядит ко мне в окошко,Бесчувственный к страданию и злу.А в комнату отворочусь немножко, –Котеночек играет на полу.Цыганочкин котеночек, – я знаю, –И с тихой нежностью любуюсь им,И простодушно сердцем отдыхаю, —Но скоро вновь тревогою томим.Войдет она… Вчера иная феяЗдесь, помню я, с загадочным огнем,Котеночка лаская и лелея,Душила вдруг в объятии своем.Цыганочкин котеночек дареныйКазался ей зловещим — не к добру…Нет, я слежу с улыбкой умиленнойЖивую простодушную игру.Ведь этим самым бархатным движеньемК ней на колени прыгал он. Вот-вотС улыбкой вдруг цыганочка войдет,Ненужный день своим заворожив явленьем.23.VII-5.VIII.1924.Москва
2. «Когда одну потерю…»
Когда одну потерюНошу в душе своейИ счастию не верюВсё горше и больней, –О, как мне не боятьсяЗа грустный свой покой?Не боязно ль расстатьсяС безмолвною тоской?А ты проходишь мимо,Смущаешь и томишь,Прорвав непостижимоМою глухую тишь.И словно мимовольноВзгляну – и запою –И растревожу больноОдну тоску мою.К душе душою ближе,Но вновь уныл и нем, –Я слышу: Подойди же!И вздох тоски: Зачем?14-27.VIII.1924.Москва
3. «Под открытым небом Юга…»
Под открытым небом Юга,Руки тонкие воздев,Ты, стихий живых подруга,Очи ширя от испуга,Внемлешь тайных сил напев.И стопой своей крылатойДольный трепет окрылив,За восторг священный – платойНам приносишь дар богатый,Дар любви – иероглиф.Что же здесь в тоске унылойБредят косные рабы?В этой смутности постылой,Да, и здесь целебной силойТы – как дольный зов судьбы.Пусть же день скупой и серыйЗагорится без тебя,Окрыленный стройной верой:Терпсихорой и КиферойОбновимся, полюбя.23.VIII.-5.IX.1924.Москва
«Дарила осень мне, бывало…»
Ольге Максимилиановне Новиковой
Дарила осень мне, бывало,Живую песню не одну;Ее цветное покрывалоМечте не раз наколдовалоИную, лучшую весну.Но эта творческая негаМеня покинула давно.Ждет сердце зимнего ночлега,И в тихом сне степного снегаЗапеть ему ли суждено?Иль сердце странника томится?И уходя в холодный путь,Как робкая ночная птица,Крылом в окно оно стучится –В тепле уютном отдохнуть.7-20.XI.1924. Москва