Чтение онлайн

* * *

Утром бодрость никак не желала возвращаться: всю ночь преследовал знакомый сон. Но на этот раз у шепчущего страстные слова мне на ухо, было лицо Сандера Тамма, а иногда Лео Королева. Во сне Сандер щеголял в блестящем рыцарском доспехе цвета воронова крыла, а длинные белоснежные волосы развевались на ветру, придавая его холодному лицу оттенок мрачного романтизма. Именно этот Тамм, а не реальный, стоящий рядом с шикарной машиной в дорогом костюме, казался настоящим.

Неприятное чувство надёжно обосновалось в душе. На кухне кто-то возился — неужели Черничник решил в очередной раз прибраться? Накинув халат, я потопала на кухню, чтобы сварить кофе… На стуле у окна сидел незнакомый мужчина. Длинные русые волосы он просто завязал в небрежный узел на затылке, а свободную льняную рубаху заправил в удобные темные брюки. Туфли без каблука, с закрученными кверху носами на восточный манер, могли сделать его облик забавным, если бы не волны невероятной силы, сражавшие на расстоянии. В руке он держал очень красивую резную флейту. За столом напротив сидела Крысиная королева и без стеснения доедала остатки сыра.

— Доброе утро, Ариадна, — с улыбкой поздоровался незнакомец. — Мы с Кри-Кри решили тебя не будить — уж так сладко спала!

Я пробормотала что-то нечленораздельное вместо приветствия, разыскивая глазами Черничника, который обнаружился тут же, сидящим по-турецки на подоконнике, рядом с блюдом невесть откуда взявшихся персиков.

— Черничник рассказал, что ты нашла тех, за кем явилась сюда. Похоже, пришло время вернуть тебе память, — произнёс незнакомец и без дальнейших разговоров поднёс флейту к губам.

— Явилась? Что это значит? — больше я ничего не успела сказать. Воздух прошила нота, задрожала и умолкла, отдаваясь в теле ощущением узнавания: именно эта музыка не давала спать по ночам, побуждая искать ответы на незаданные вопросы.

За первой нотой вторая выпустила весь воздух из лёгких, а за третей нотой полилась знакомая мелодия. Перед глазами очень быстро мелькали образы: вот я иду за руку с высокой черноволосой женщиной равной по красоте южной ночи. Мэдб, звали её все, а я называла матерью. Она подвела меня к высокой девочке, и вложила её руку в мою.

— Тинни, это твоя сестра Ариадна, — сказала она. — Как старшая, не давай её в обиду!

Вот мы с черноволосой Тинни валяемся на большой кровати, болтая в воздухе ногами и смеемся, а высокий мальчик, с волосами цвета снега с искаженным от злости лицом бросает в меня яблоком. Сильвар! Он никак не мог простить, что я заняла его место подле сестры… Какая глупость! Тианниель всегда обожала старшего брата.

* * *

Высокая дворцовая лестница и я… лечу вниз! Резкая боль в руке — кажется перелом. Рыжий Люциан, с расширенными в ужасе сливово-синими глазами смотрит сверху вниз — он явно не ожидал такого результата от простого толчка в спину.

Королева Мэдб, мама, нараспев произносящая замысловатое заклинание над моей рукой — боль уходит, наваливается сон…

* * *

Нависший надо мной Сильвар с ножницами в руке… «Молчи!» — приказывает он. В горле тут же перехватывает, а крик так и не успевает вырваться изо рта. Он щелкает ножницами, рядом на подушке остаются клоки волос… «Вот так!» — зло шепчет он. — «Теперь никто не станет любить такое уродливое существо! Лысую смертную!»

А я даже не могу ответить, давясь слезами. «Ненавижу тебя!» — бормочет он, продолжая состригать остатки волос. — «Почему они любят тебя больше, чем меня? Даже…» — он замолкает. Его светло-голубые глаза совсем рядом. Как же он красив! Ужасно — вот самое подходящее слово. Его появление каждый раз пробуждает липкий страх и желание немедленно сбежать, только вот далеко не всегда получается…

Мэдб отыскала меня в шкафу, где я пряталась, не желая в таком виде никому показываться на глаза.

— Снова Сили, — вздохнула она, не спрашивая. — Прости его. Это пройдёт, когда он станет старше и немного поумнеет. Тебе необходимо учиться, иначе не выживешь. То, что творит Сильвар, всего лишь детские выходки. В Волшебной стране есть много более страшных и опасных вещей. А сейчас будем растить прекрасные волосы, достойные настоящей принцессы!

* * *

С самого детства мы знали о реке, служащей границей с Благим Двором. Её дно устилали невероятно скользкие камни, а вода, которая была ужасно холодна, если верить слухам, дарила идеальную красоту. Мысль искупаться в ней, частенько посещала мою мятежную голову — я всегда хотела быть такой же красивой, как Тианиель. Сестра успокаивала, говоря, что для фейри красота смертной более привлекательна. Как же объяснить, что я хочу стать не более привлекательной, а менее заметной?

Одним прекрасным утром, не отличимым от других в Стране Вечного Лета, я всё-таки решилась осуществить свою цель. Дорога до границы с территориями Благого Двора не заняла много времени — если знаешь, как нужно идти, то быстро придёшь туда, куда нужно.

Не слишком широкая, каменистая речка быстро несла свои бурные воды — в самом глубоком месте мне наверняка было по пояс. Не решаясь сразу нырнуть в стремнину, я сперва скинула туфли и вошла в воду по щиколотки. Ноги немедленно сковал обжигающий холод. Не выдержав, выскочила на берег, притоптывая в попытках согреться.

Он подошел незаметно — ни одна травинка не выдала лёгких крадущихся шагов.

— Что ты делаешь здесь, одна, смертное дитя? — этот голос тоже иногда слышу во снах. Статный мужчина с оленьими рогами на голове вышел из-за дерева и остановился в отдалении.

— Ничего особенного, просто гуляю, — ложь с лёгкостью сорвалась с губ. Хотя бы одно преимущество перед фейри у меня имелось — только смертным подвластна прямая ложь.

— Не бойся, — улыбнулся рогатый, медленно, по шажочку приближаясь.

— А я и не боюсь! — на сей раз это правда — от него исходило мягкое тепло, из-за которого захотелось подобраться поближе… Приёмная мать учила, что очаровательные фейри — самые опасные. Но как устоять против мягкой улыбки, освещающей это доброе лицо?

— Зачем смертное дитя явилось к воде, смывающей несовершенства? — вновь спросил он, неожиданно хватая меня за руку. — Только не лги! Ты наверняка знаешь: если выпьешь её — обретешь здоровье, а если искупаешься — получишь красоту, которой славятся дети Тир Нан Ог. Ты больна?

— Нет! — бормочу я, вырываясь.

— Так смертная девочка хочет ещё большей красоты? — усмехается мужчина, не думая отпускать мою руку. — Разве не знаешь, что несовершенство привлекательнее идеала? Он статичен, неподвижен, а несовершенство даёт шанс чему-то большему, движению, развитию…

— Я хочу быть статичной! — вырывается у меня, прежде чем успеваю подумать.

Ласковая улыбка рогатого гаснет.

— Не идеала ты ищешь, а принятия. Думаешь, красота — решение проблемы?

— Разве нет?