Чтение онлайн

– Эти снадобья сковывают болезнь, но я приговорена всю жизнь жить от одного приема эликсира до другого. Иногда я…упорствую. Это чревато, и я прошу прощения за свое поведение.

Я набрала воздуха в грудь, прежде чем открыть рот. Слова надо было подбирать так аккуратно, как искуснейшие ювелиры подбирают мельчайшие бриллианты, которым уготовано сверкать в кольце.

– Если это последствия вашей хвори, то вам не за что извиняться, княжна, я не держу на вас зла.

Улыбка, полная облегчения и освобождения, озарила лицо Вейлин словно первые рассветные лучи. Улыбаясь, она была прехорошенькой, и я подумала, что, возможно, Лоркану стоило задуматься. Пускай их не связывала золотая нить, но она точно любила его сильнее, чем кто-либо. Но Лоркан видел в ней лишь хворую младшую сестру, которая нуждалась в опеке и постоянной заботе.

– Я не против вашего путешествия, – сказала Вейлин, и взгляд ее омрачился, – и желаю, чтобы оно было удачным. Я приму любой твой выбор, Лоркан. Твоя невеста войдет в наш дом моей любимой сестрой.

Лоркан прерывисто выдохнул, опускаясь перед ней на колени. Сжимая ее ладони, он заглянул Вейлин в глаза, и они на какое-то время замерли. Молчаливая беседа длилась несколько минут – Снорре и Одхан отводили глаза, как будто стали свидетелями чего-то чрезвычайно личного, почти интимного. Общение драконов имело налет таинства, и наблюдать за ним было сродни лицезрению чего-то секретного.

– Я рад, что ты в порядке, – прошептал Лоркан, запечатлевая поцелуй на ее лбу. Вейлин зажмурилась, как будто ловила крохи чужого тепла и пыталась сохранить их в памяти. – Вернемся к обсуждению посольства.

Вейлин присоединилась к беседе, но ее жадные, полные тоски взгляды бередили мне душу. Она страдала, но не пыталась диктовать условий, смирившись с неизбежным. Ей никогда не стать женой Девятого Дракона, какой бы титул Вейлин не носила.

План был утвержден в несколько штрихов, и я безмятежно улыбалась. Цурион был оставлен напоследок. Я понимала, на что Одхан делал расчет: имелась вероятность, что туда посольство не доберется. Лоркан горел желанием напрямую отправиться в халгские степи, но сдерживался. Стоило нанести визит всем союзным княжествам, чтобы не обидеть их пренебрежением к красавицам-невестам.

Снорре ерзал на стуле, не зная куда деть руки. Он не собирался сдаваться, как будто думал, что у него есть шанс убедить Лоркана пропустить Тюрр. Вот только… Северное княжество, грозный союзник, обладающий самой сильной боевой мощью среди Содружества, могло посчитать подобное поведение оскорблением, что влекло за собой не самые радужные последствия.

– Когда в путь? – я потянулась, с наслаждением ощущая, как напряжение покидает затекшие мышцы. Меня переполняло игристое предвкушение путешествия.

– Завтра. Надеюсь, вы готовы, леди Ималия?

– Как никогда, мой князь!

Когда за мной захлопнулась “драконья” дверь библиотеки, звук, отразившись от стен, вернулся ко мне оглушительным звоном. За конторкой было пусто. Старик как сквозь землю провалился, прихватив за собой и пухлый журнал. Без него библиотека казалось брошенной и покинутой, как будто здесь уже несколько сотен лет не ступала нога ни человека, ни дракона. Но я сюда пришла не для того, чтобы поболтать со стариком.

– Эй, ты здесь? – на пробу крикнула я, и мои же слова, пружиня о книжные полки и расписной потолок, проскакали по залу и вернулись. Тишина. Мальчишка, приоткрывший мне завесу тайны, окружавшей Лоркана, не собирался показываться на глаза.

– Ты же говорил, что если я хочу поболтать, могу заходить в любое время, а сам прячешься. Стало быть, обманул меня, прохвост, – протянула я, демонстративно заглядывая за ближайший шкаф. Книги оживились, заерзали на полке, но никаких попыток побега не предпринимали. Вели себя, словно прилежные ученики в присутствии учителя.

Тень мелькнула сбоку, и из-за дальнего шкафа показался мальчишка. Засунув руки в карманы, он выглядывал из-за деревянного бока стеллажей, но не подходил близко. Казалось, сделай я шаг вперед, как он скроется в лабиринтах библиотеки и больше не покажется.

– Я пришла поговорить, – сказала я, ежась от неуютного чувства. Мальчик как будто испытывал меня, и я не знала, в чем заключается проверка. – А ты прячешься.

– Зря ты едешь, – глухо пробормотал он, шмыгая носом. Он в упор смотрел на меня, и я увидела, как темные зрачки его глаз медленно истончаются. Радужка залилась алым, почти багровым цветом. Дракон, и не простой – рубиновый.

Я сделала шаг вперед, не чувствуя под собой ног. Черты лица его, смазавшись на миг, стали до боли знакомыми, но я не смогла узнать его. Слишком много мыслей было в голове.

– Уходи, – прошептал он, сверкая глазами, – тебе предстоит долгая дорога.

А затем растворился в пространстве, оставив меня в одиночестве.

Конец первой части.

Злой северный ветер грубо швырнул в лицо горсть снежинок, которые больно оцарапали кожу. Пальцы давно перестали слушаться, и казались мне осколками хрустящего льда, прозрачного и с голубоватой тенью. Мороз сковал тело, и при каждом движении я чувствовала только одно – тягучую, не проходящую ни на минуту, боль. Коварная красавица-зима вошла в свои права три дня назад, едва мы пересекли границу Тюрра, и теперь по чуть-чуть, тайком, вытягивала из меня силы. Я терпеть не могла север, но не потому, что суровые здешние порядки расходились с моим воспитанием, а потому, что я, дочь песков и зноя, была здесь чужой. Снега и лед знали это, и теперь пожирали меня заживо, без единого шанса на спасение.

Солнце на считанные минуты показывалось из-за свинцовых туч, нависших над нами угрожающей массой, чтобы затем вновь сгинуть за ними, погружая ущелье во мрак. Темные скалы, ощерившиеся пиками, окружали длинный, извилистый переход, по которому мы брели уже третий день. Вокруг был только снег, плотная пелена заметенного пути и пышные белые шапки на горных верхушках. Другого пути к форту Касан не существовало. Северные князья не любили, когда их застигали врасплох, и отстроили свою крепость в самом труднодоступном месте. Скалы и мороз были главной военной мощью Тюрра. Осада форта Касан в погодных условиях, когда лицо покрывается инеем, а дыхание застывает ледяными осколками, невозможна, и северяне это прекрасно знали.

Наш маленький отряд, состоящий всего из десятка конных гвардейцев, Снорре и князя, двигался по ущелью цепочкой. Кони приплясывали на узком каменном парапете, вот-вот грозясь сорваться вниз, увлекая за собой и зазевавшихся всадников. Лошади скользили копытами на обледенелом снегу, вызывая у меня приступ дрожи, но каждый раз они чудом удерживались на месте, не забывая продвигаться вперед.

Я не смогла отстоять права ехать в обычном седле, и теперь, сидя на лошади как подобает леди, опасалась, что вот-вот соскользну с седла и сгину в бездне. Глубина ущелья сводила с ума, даже приглядевшись, невозможно было различить внизу ничего, кроме бархатной, трепещущей темноты. У пропасти не было дна, только каменные стены со множеством острых выступов. Воображение, подпитываясь усталостью и подступающей болезнью, подкидывало страшные картины падения – тело бьется о камень, под обледеневшей кожей разливаются фиолетовые кляксы синяков…

– Мы точно движемся в верном направлении? – Лоркан натянул поводья, останавливая коня. Вскинув голову, князь всматривался в даль, но там не было никаких ориентиров, кроме белого марева надвигающейся вьюги. Метель преследовала нас по пятам, едва мы пересекли границу, разделяющую Тюрр и Аралион. Она то стихала, оставаясь далеко позади, то вновь нагоняла нас, застилая все вокруг непроглядной белизной.

Я с тоской проследила за полетом редких снежинок. Еще одну вьюгу я не переживу – каждое завывание ее отзывалось в груди тупой болью, и я готова была отдать что угодно, лишь бы оказаться в тепле. Хотя бы на несколько минут прильнуть к раскаленному очагу или походному костру, чтобы согреть пальцы, которые уже потеряли чувствительность.