Чтение онлайн

– Горы коварны, мой князь, и обладают собственной волей, – отрывисто выдохнул Снорре, и на миг лицо капитана окуталось дымкой от теплого дыхания. Он единственный, кто не замечал жестокого мороза, но чем ближе мы были к его родине, тем мрачнее он становился. Как будто не домой возвращался, а брел, спотыкаясь, к местам далеких трагедий и едва сдерживался, что не повернуть коня к Геммину. Только преданность Лоркану Аралионскому не позволяла ему проявить малодушие.

– О чем ты? – белый мех, которым был оторочен воротник теплого плаща, очень шел темным волосам Лоркана. Снежинки, опускавшиеся на туго заплетенную косу, не таяли, а создавали затейливый узор, в котором я раз за разом находила новый смысл. Страшно клонило в сон, но нет ничего опаснее, чем задремать на морозе. Стоит холоду окутать твое тело, и ты уже никогда не выберешься из сладкого плена сновидений.

– Дух гор, ледяной великан Эрооло, сам решает, когда открыть проход. Возможно, он испытает нас, а быть может, позволит пройти уже через четверть часа. У меня предчувствие, что идти осталось недолго.

Пытливый взгляд Снорре скользил по земле под ногами, промерзлой и твердой. Неужели пытается найти следы горячей, дымящейся крови, которая могла остаться от трагедии, развернувшейся на перевале несколько недель назад? Оружие, заметенные тела, и отпечатки сапогов военного посла, который с улыбкой шагнул вниз со скалы.

– Я доверяю тебе безусловно, но верить, что горы подчиняются воле ледяного великана…– ветер подхватил вопрос князя и, резвясь, подкинул в воздух.

– Вы же верите, что Дракон-Отец Вергельд наблюдает за вами, где бы вы ни были, мой князь. Чем моя вера хуже? – ворчливо отозвался Снорре. Капитан рос в этих горах, был вскормлен льдом и снегами, и предания про жестокого и своевольного Эрооло вошли к нему в плоть и кровь.

Лоркан негромко рассмеялся, переводя все в шутку. И было в этом смехе что-то странное, как будто дрожала на ветру одинокая струна. Но я слишком устала, чтобы вдумываться. Время размышлять настанет лишь у очага.

Однако, сколько не смеялся бы Лоркан, показывая, что ничуть не обеспокоен тем, что мы, скорее всего, заплутали, факт оставался фактом. Карта Одхана, лежавшая за пазухой, не отражала реального положения дел. Волшебник, никогда не покидавший Аралиона, составлял ее на основе старинных карт, доставшихся ему от предшественников, а потому, его схема путешествия была лишь наброском. А сейчас мы встретились с реальностью.

Снорре тронул поводья, вынуждая своего коня выдвинуться вперед. Гвардейцы расступились, позволив ему в одиночку пройти по каменной тропе, которая серпантином вилась вдоль скалы.

– Позволь мне поговорить с горами, – Снорре поглубже натянул капюшон, отороченный мехом чернобурки. Я видела, как наглухо захлопнулся панцирь, которым он капитан отгородился от остального мира. Снежные пейзажи родины не вызывали в нем сентиментального трепета, только тревогу.

– Быть может, я смогу договориться с ними.

Лоркан махнул рукой, давай полный карт-бланш: не в нашем положении было раскидываться ценными идеями. Где-то вдали, но уже совсем близко, сурово выла вьюга, не забывая напоминать, что времени осталось совсем мало. Смертельная белизна неотвратимо приближалась.

Конь Снорре затерялся среди снегов, когда капитан тронул поводья, устремляясь к обсидианово-черной скале. Спешившись, он с трудом преодолел отвалы, созданные недавно сошедшей лавиной, сдернул с руки перчатку и прижался обнаженной ладонью к камню. Так и замер, прикрыв глаза и обратив свой взгляд внутрь, как будто молча взывал к самому Эрооло.

– Долго нам так стоять?

Кобыла, которую мне выдали в княжеской конюшне, не отличалась покладистым нравом, пускай и прикидывалась невинным цветочком. На ее морде застыло меланхоличное, слегка печальное выражение, но она была безгранично упряма. Понукать или уговаривать ее было бесполезно, она делала лишь то, что сама считала нужным. И сейчас все ее внимание было сконцентрировано на том, чтобы выяснить каков на вкус снег под ее ногами. Она собирала его губами, задорно хрустя ледяной коркой, и игнорировала мои попытки удержаться на месте.

– Столько времени, сколько ему потребуется, – отозвался Лоркан с полуулыбкой, а затем с тревогой заглянул мне в лицо, – Ималия, все хорошо?

– Все прекрасно, моя князь, – я покачала головой, не подавая вида, что уже не чувствую ног, – слегка устала, не более того.

Но ничего не происходило. Горы не разверзлись, метель по-прежнему ревела и захлебывалась своим воем. Усилился ветер, и я прикрыла глаза, чтобы избавиться от жуткого ощущения, что мои глаза превращаются в стылый лед. А когда я их открыла, привлеченная звуком шагов, Снорре стоял рядом.

– Еще немного, – убежденно заявил он, вскакивая в седло и отряхиваясь от снега, – я уверен.

– Тогда в путь, мой друг, – Лоркан двинулся вперед, увлекая за собой отряд.

Я потеряла счет времени, когда по правую руку от нас с громким шипением вспыхнуло яркое и высокое пламя. Зажглись сигнальные башни на вершинах скал, передавая сообщение о нашем прибытии по цепочке.

– Надо быть аккуратнее, – выдохнул Снорре, приближаясь к Лоркану. Князь щурился, разглядывая огонь, полыхающий над головой, со смесью интереса и веселья. Языки пламени облизывали ледяные наросты на камне, но снег и не думал таять. Огонь был холодным.

– Традиции и порядки в Тюрре далеки от ваших, и каждое необдуманное действие может оказаться оскорблением. Будь аккуратнее.

– Оскорбление от равного оскорблением не считается, – ответил Лоркан, указывая вперед. Бушующая на горизонте метель обрисовала контуры исполинского замка черными штрихами, как будто кто-то нанес рисунок на белый лист тушью. – Форт Касан. Вперед, нас ждут еда и теплый очаг.

При напоминании об отдыхе поникшие гвардейцы воспрянули, устремляясь вперед. Размеренное движение лошади, которая пыталась нащупать путь на скользком камне, и крепчающий мороз погружали меня в состояние безмятежности. Но это ощущение было обманчиво и очень опасно.

– Вы кажетесь больной, – Лоркан поравнялся со мной. Ему были очевидны признаки хвори: обветренные, потрескавшиеся губы, покрасневшие веки и ресницы, покрытые инеем, непрекращающаяся дрожь. – Уверены, что все в порядке?

– Вам не о чем тревожиться, мой князь, – голос осип, а в горле першило, и я едва смогла сдержать приступ надрывного, сухого кашля, – южная кровь матери, доставшаяся мне в наследство, плохо переносит холод. Я тяжело переживаю зимы, даже если они теплые, как в Аралионе.

Я утаила, что двери “Счастливого дракона” закрывались на засов до первых весенних капелей. Три долгих месяца, пока крыльцо моего дома заметало снегом, я почти не покидала постели. Меня изматывал тяжелый кашель, от которого болела грудь и выступали слезы на глазах. Ломота в костях не позволяла передвигаться по дому, я куталась в теплые одеяла и с тоской считала дни до долгожданной весны, которая должна была принести облегчение.

Пик хвори приходился на самую студеную пору, и тогда я не вставала с кровати, пытаясь побороть лихорадку и жар. Продукты в доме появлялись благодаря Лиди, самоотверженно преодолевающей сугробы и гололедицу, чтобы не дать мне умереть голодной смертью. И каждый год я с ужасом ожидала, что вот-вот под ногами зашелестят сброшенные листья, горящие багрянцем, и вновь задует ледяной ветер, предвещающий первые признаки надвигающейся болезни.