Чтение онлайн

Уголек поджал губы:

— Нужно попытаться.

— Может, она ушла добровольно и не нуждается в твоей помощи, — почти закричала друидка.

— В Подземье? Добровольно? — Уголек вырвал локоть из ее ладони, почти перейдя на крик. — Что если она сейчас в рабстве? Что если ее хотят принести в жертву? Ты предлагаешь мне вернуться и попытаться забыть ее? — он порывисто протянул ладонь, обхватив маленькую ручку гномихи. — Да, я согласен!

Крак! — словно трещина в толще льда. Снова пахнуло стужей, лицо гномихи сморщилось в улыбке, превратив ее на мгновение в засушенную мумию. А затем, словно кусок отколовшегося ледника, рухнуло вниз сердце Ксаршей. Она выскочила из хибары, ничего не видя из-за пелены подступивших слез, упала на камень рядом с околицей. Горячие потоки хлынули по щекам. Глупый мальчишка, не послушал ее, поступил по-своему. Что с ним теперь будет? И, главное, что теперь будет с ней? Эльфийка содрогнулась от ужаса, представив, как ей одной придется идти по Подземью, полному неизвестных ужасов, пробивая путь к поверхности. Она достала триллимак с пометками Уголька, развернула, думая, что трезвое практичное планирование сможет отвлечь ее. Нет, слезы пуще прежнего брызнули из глаз.

Она долго просидела, ожидая Уголька. Слезы успели высохнуть, оставив полное опустошение на душе. Хлопнул полог, парень почти выбежал из хибары. На нем не было лица.

— Пошли обратно, — пробормотал он.

Машинально встав, девушка побрела за ним. Парень подрагивал как от озноба, но шаг чеканил решительно.

— Я знаю, где она. В Баракуире, ждёт чего-то, — сказал он, не оборачиваясь.

— Какую цену она запросила? — холодно поинтересовалась девушка.

— Я не знаю, — ответил полуэльф. — Она сказала, что потом пойму.

— Как далеко Баракуир?

— Близко. Четыре дня и спуск. Я пойду завтра, после того, как заберу стрелы, а ты не обязана. Можешь остаться в цитадели и, если хочешь, безопасно выйти на поверхность с каким-нибудь караваном.

В горле Ксаршей встал ком, к глазам опять подкатили слезы.

— Что происходит? — спросил Уголек обернувшись. — Ты какая-то странная.

“Он бросает меня здесь! Бросает! — пылало раскаленным железом в голове у эльфийки. — А он обещал, что не бросит! Он обещал, что всегда будет рядом, будет защищать! Обманщик, лгун!”.

— Останься в цитадели, — повелительным тоном сказал Уголек, устремившись вперед. — Это мой выбор, мне шишки собирать.

Ксаршей затрясло от ярости и отчаянья. Подобрав с дороги камушек, она со всей дури кинула в удаляющуюся фигуру. Он удивительно метко ударил в затылок.

— Ай! — парень обернулся. — Ты чего?!

Говорить с ним не хотелось. Она прожгла его яростным взглядом и пошла в сторону цитадели, обогнав его.

— Эй! — крикнул он ей, догоняя. — Что это было?

Его ладонь цепко сомкнулась на ее запястье. Ксаршей дернулась, но хватка у него была крепкая.

— Я не хочу тебе зла. Что происходит? — сказал он ей. — Ты злишься на меня? За что?

— Ты подумал только о себе… — зло сказала ему друидка. — Похоже, в тебе больше дроу, чем во мне.

От неожиданности он выпустил ее запястье:

— О себе? В каком смысле?

— Выйди наверх с караваном, — зло прорычала Ксаршей. — Оставайся в цитадели. Я не знаю, как из Калимшана добраться до своего леса, но тебе на это, похоже, наплевать.

— Когда я вернусь, то отведу тебя домой, — сказал полуэльф, заглядывая ей в глаза, — но я не могу сделать этого сейчас. Далмун и его семья позаботятся о тебе, — он нахмурился. — Я не собирался бросать тебя на произвол судьбы, просто ты явно против моего решения, и я не буду подвергать тебя опасности из-за собственных решений.

Он пошел дальше, оставив ее наедине с бушующим на душе ураганом.

— Если выживешь, — бросила Ксаршей ему в спину. — Ты же собрался в одиночку спасать её из плена дроу или рабства!

Уголек обернулся на ее отчаянный вскрик, но все равно пошел вперед. “Упрямый осел! — в сердцах ругала его Ксаршей. — Ну почему ты такой упрямый! И почему я только пошла за тобой?”

Ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, а потом она побрела обратно, размышляя обо все, что произошло за последние два месяца. Келафейн вторгся в ее жизнь, нарушил ее уклад, увлек за собой, заставил привязаться к нему и довериться всем сердцем… Если бы не он, не было бы ни укуса оборотня, ни плена дроу, ни пыток. Ей не пришлось бы обменивать их жизнь за жизнь Шардина. Перед глазами вновь проявилось его хмельное лицо… Как больно. Неужели Динал был прав, и ей лучше было бы пойти с ним? Стать частью жестокого общества дроу? Неужели, она поступила как дура, доверившись этому парню? Неужели ему действительно все равно, что с ней станет? Неужели он так легко может нарушить данное обещание?

В городе дварфов полным ходом шла подготовка к празднику. Молодежь веселилась, расписывая друг друга сияющими красками. В доме Далмуна было тоже шумно и суетно. Геррил что-то готовила, а Гулгарн бормотал над коряво сплетенным браслетом. Все это лихорадочно веселье было словно в насмешку той буре, что бушевала на ее душе. Хотелось забиться в дальний угол, но стало вдруг совестно, и она присоединилась к Геррил, помогая готовить и накрывать на стол. Работы было много, девушка успела устать, но это было даже хорошо. Усталость изгоняла из головы липкие предательские мысли.

Дварфы вынесли на улицу столы и скамейки. Ксаршей помогла Геррил выставить угощения. Кто-то из молодых уже начал дарить браслеты, заиграла музыка. Некоторые пустились в пляс, другие понуро сели в уголок. Ксаршей прекрасно понимала тех, кто на этом празднике жизни чувствовал себя обделенным.

— Ну все, с работой покончено, — сказала Геррил. — Поди повеселись.

Но Ксаршей было совсем не до веселья. Взяв тарелку и кружку пива, она устроилась в углу. Еда была очень вкусной, если бы не горечь на душе, она смогла бы насладиться ею полнее. Среди танцующих показался Гулгарн в компании милой дварфийки. Кажется, его ухаживания были приняты.

— Чего пригорюнилась? — спросил Далмун, подсев к ней.

— Да так, воспоминания, — неумело соврала Ксаршей.

— Ага, — поддакнул дварф. — С пацаном чего разругались?

Друидка грустно помотала головой. Говорить об этом не хотелось. Далмун откусил от сочного ломтя мяса:

— Дело ваше, конечно… Но я обещал, что позабочусь, не пугайся.

Он положил в тарелку еще кусок и налил пива себе и Ксаршей.

— Спасибо, Далмун, — вздохнула друидка. — И за то, что судишь не по расе, а по делам, и за кров, и за участие.

— Да чего там… — кивнул жрец. — Он нам здорово помог, и ты тоже, лечением и в бою. Надеюсь, ему хватит духу поговорить с тобой, — и дварф уткнулся в кружку с пивом.

Ксаршей пожелал празднующим приятного сна и ушла пораньше. Шум гуляний просачивался даже сквозь толстые каменные стены. Она села на койку. Что теперь ей делать?

Эльфийка услышала отчетливый стук дверь. Открыв ее, она увидела на пороге Уголька. Он неловко потирал затылок, отчего волосы из его пучка небрежно топорщились.

— Мне надо поговорить с тобой, — сказал он.

Ксаршей кивнула, парень облокотился о дверной косяк.

— Я обидел тебя, и сам не понял… — продолжил он. — Прости. Я обещал, что буду заботиться о тебе и защищать… Поэтому ты так сильно разозлилась?

— Да, — глухо отозвалась Ксаршей.

— Я хочу позаботиться о тебе, но я не могу бросить сестру там… Где запах крови и страшный шар.

Девушка кивнула.

— Ты стала мне очень дорога, Ксар, я не хотел причинить тебе боль, — продолжил полуэльф. — Все что я могу — немного позаботиться… Далмун знает, куда тебе надо. Домой ты попадешь и будешь в целости, поэтому об этом не бойся.