Чтение онлайн

Он заторопился к помещениям прислуги, не жалея локтей и коленей.

Бутылки на месте не было — он ощупал место, где прикрепил ее. Тогда он расположился поудобнее и сосредоточился на том, чтобы унять бешено бьющееся сердце, замедлил дыхание и расслабился. Он попытался ни о чем не думать.

Это помогло, он даже начал впадать в легкую дремоту, но мгновенно пришел в себя, услышав, как поднимается крышка люка.

Барбара действовала совершенно бесшумно. Она передала ему одного из сыновей, которого он сразу же положил как можно дальше, насколько хватило длины рук, затем второго — он положил его рядом с первым, затем протянула ему трогательный маленький узелок с пожитками. Но поцеловал он ее только тогда, когда они оба были уже внизу и крышка с легким стуком захлопнулась над ними.

Всхлипывая, Барбара прильнула к нему; он сурово прошептал ей на ухо, чтобы она не шумела, и объяснил, что нужно делать. Она тут же затихла.

В таком тесном пространстве приготовиться к передвижению было мучительно трудно. Здесь негде было развернуться и одному, не говоря уже о двоих. Безысходность руководила их действиями. Сначала он помог ей снять одеяние, затем она легла ногами в туннель, и он привязал ей одного из близнецов. Привязав второго к себе, он проверил, хорошо ли затянуты узлы. После чего Хью сделал из ее одежды маленький кулек, а рукавами привязал его к своей левой лодыжке так, что при движении тот волочился за ним. Сначала он собирался прикрепить его к себе на пояс, но рукава оказались слишком короткими.

Когда все было закончено (ему показалось, что прошли долгие часы), Барбара отползла еще дальше назад, и он с неимоверными трудностями развернулся в узкой шахте люка. Хью ухитрился оказаться в нужном положении в туннеле, не ушибив при этом маленького Хьюги. Или, может быть, это был Карл Джозеф? Он забыл спросить. Во всяком случае, как бы то ни было, почувствовав маленькое теплое тельце ребенка, прижатое к его собственному телу, легкое сонное дыхание мальчика, Хью ощутил прилив свежих сил и отваги. Видит Бог, они справятся! А если кто-то встанет у них на пути, то погибнет…

Держа светильник в зубах, он, по возможности, передвигался как можно быстрее. Барбару он предупредил заранее, что останавливаться не будет, если она его не позовет.

Она так ни разу и не окликнула его. Однажды узелок соскользнул у него с ноги. Они остановились, и Барбара снова привязала упавшую одежду. Это и было их единственной передышкой. Скорость перемещения была довольно неплохой, но ему снова показалось, что прошла целая вечность, пока они не наткнулись на его вещи.

Они отвязали детишек и перевели дух.

Хью помог Барбаре приспособить перевязь так, чтобы ребенка теперь можно было привязать на спину, по-папуасски, и сложил все припасы в один общий узел. При себе пришлось оставить нож, балахон и светильник. Он показал ей, как нужно держать светящийся шарик между зубами, слегка раздвинув ее губы так, чтобы наружу выбивался только тоненький лучик света. Потом она попробовала сделать это самостоятельно.

— Ты похожа на приведение, — прошептал он. — А теперь слушай внимательно. Я сейчас вылезу. Будь готова передать мне мою одежду. Я должен произвести разведку.

— Давай я помогу тебе одеться прямо здесь.

— Нет, если меня застукают вылезающим из люка, будет драка, и балахон замедлит мои движения. Да он, в принципе, и не понадобится мне до следующей остановки, а она намечена у кладовой. Как только я подам тебе знак, ты тут же передашь мне наши пожитки и ребенка. Учти, потом тебе придется нести и его, и наши вещи — у меня должна быть свобода действий. Понимаешь, милая, я не хотел бы пачкать руки в крови, но, если кто-нибудь встанет нам поперек дороги, я убью его. Ты понимаешь?

Она кивнула:

— Значит, я понесу все? Хорошо, мой повелитель, я вполне справлюсь с этим.

— Иди за мной и не отставай. До кладовой не более двух кварталов, и, скорее всего, по дороге мы никого не встретим. Днем я залепил замок жвачкой Киски. Как только мы окажемся снаружи, я возьму часть вещей, и посмотрим, не подойдут ли тебе мои сандалии.

— За мои ноги не беспокойся, с ними все будет в порядке. Чувствуешь, как они загрубели?

— Тогда, может быть, будем одевать сандалии по очереди. Затем план такой, — продолжал Фарнхэм, — я сломаю замок на двери в загрузочную. С неделю назад я приметил там металлическую полосу. Она поможет нам спуститься, и дальше — в путь. Наше исчезновение обнаружат только за завтраком, потом потребуется некоторое время, чтобы удостовериться в нашем побеге, и еще больше времени, чтобы организовать погоню. Так что мы должны успеть добраться до гор.

— Конечно, успеем, — подбадривала его и себя Барбара.

— И еще одно… Пока ты останешься в туннеле одна с детьми, не издавай ни звука и не пытайся выглядывать.

— Хорошо.

— Я могу отсутствовать около часа. Возможно, мне придется симулировать боль в животе и зайти к ветеринару.

— Ладно.

— Барбара, не исключено, что тебе придется ждать все двадцать четыре часа. Не дай Бог такого. Ты сможешь столько пробыть здесь, причем не давая малышам плакать?

— Я на все готова, Хью.

Он поцеловал ее.

— А теперь возьми светильник в рот и сомкни губы. Я хочу выглянуть наружу.

Фарнхэм чуть приподнял крышку и снова опустил ее.

— Очень удачно, — тихо произнес он. — Даже фонарь погасили. Ну, я пошел. Будь готова передать мне вещи. Но прежде всего — Джо.

Он поднял крышку и беззвучно опустил ее на пол, подтянулся и очутился в коридоре.

Луч света ослепил его.

— Довольно, — сухо сказал кто-то. — Ни с места!

Он так быстро ударил ногой по руке, держащей хлыст, что обладатель не успел им воспользоваться. Хлыст отлетел в сторону. Хью прыжком преодолел разделявшее их расстояние и ударил рукой — ТАК! а потом — ВОТ ТАК! Этого оказалось более чем достаточно. У человека была сломана шея (все как в учебнике по каратэ).

Хью тут же наклонился над люком.

— Давай! Быстро!

Он схватил ребенка, затем багаж. После этого помог Барбаре выбраться наружу.

— Посвети, — прошептал он. — А то его фонарь потух.

Она посветила ему.

Мешток…

Хью с удивлением покачал головой, столкнул тело в люк и закрыл крышку.

Барбара уже была готова, один ребенок прочно привязан за спиной, другой — в левой руке, а в правой — вещи.

— Пошли! Иди за мной, не отставай! — шепотом приказал Фарнхэм.

Он дошел до перекрестка, нащупывая дорогу рукой вдоль стены.

Довольно долго мистер Хью Фарнхэм не чувствовал ничего, кроме боли. Как только боль немного отпустила его, он обнаружил, что находится в камере, — вроде той, в которой он содержался первые дни пребывания в имении лорда Протектора.

Он провел в ней три дня. По крайней мере, так ему показалось, потому что кормили его за это время шесть раз. Перед раздачей пищи его обволакивала невидимая паутина, кто-то входил, оставлял еду, менял парашу и уходил. И слуга, выполнявший эту обязанность, ни за что не отвечал ни на какие вопросы.