Чтение онлайн

Они шли очень долго. Очевидно, здание было огромным. Комната, куда они в конце концов попали, была очень похожа на те личные покои, где Хью когда-то играл в бридж. Из широкого окна открывался вид на тропическую реку.

Хью заметил ее только мельком. В комнате находился сам лорд Протектор.

Малыши ползали по полу. Но Барбара по грудь была опутана невидимым полем, была в ловушке, в которую сразу же попал и Хью. Она улыбнулась ему, но ничего не сказала. Он с радостью отметил про себя, что она цела и невредима, только похудела немного, да под глазами у нее были темные круги.

Хью хотел заговорить, но Барби глазами и движением головы предостерегла его. Тогда Хью взглянул в сторону лорда Протектора и обнаружил, что рядом с ним расположился Джо, а Грейс с Дьюком играют в какую-то карточную игру в углу комнаты, жуя жвачку и намеренно не обращая внимания на Хью. Он перевел взгляд на их Милость.

Хью решил, что Понс после тяжелой болезни. Несмотря на то что Хью было не холодно и нагишом, Понс был тепло одет, на плечах у него был-? шаль, и выглядел он дряхлым стариком.

Но когда он заговорил, оказалось, что голос его ничуть не потерял звучности и силы:

— Можешь идти, капитан. Мы отпускаем тебя.

Эскорт удалился. Оглядев Хью с ног до головы, их Милость печально сказал:

— Ну что, парень, наделал ты дел, а?

Он опустил глаза и поиграл с чем-то у себя на коленях, поймал «это» и снова посадил на середину шали. Хью увидел, что «это» была белая мышь. Внезапно он почувствовал к ней симпатию. Похоже было, что ей не нравится сидеть на коленях у Понса, но и бежать ей было некуда, так как на полу ее подстерегали коты. Мэг наблюдала за ней с нескрываемым интересом.

Хью не ответил. Вопрос Понса показался ему чисто риторическим. Но тем не менее он был удивлен. Понс накрыл мышку ладонью и взглянул на Хью.

— Что же ты молчишь? Скажи что-нибудь!

— Вы говорите по-английски? — Хью был несколько озадачен.

— Не нужно глупо вытаращивать глаза. Я ведь ученый, Хью. Неужели ты думаешь, что я могу окружить себя людьми, говорящими на языке, которого я не знаю? Да, я говорю на нем и читаю на нем. Должен сказать, письменность эта довольно примитивна. Я каждый день занимался с опытнейшими преподавателями плюс разговорная практика с ходячим словарем. — Он кивнул в сторону Грейс. — Или ты думаешь, что мне не хочется самому прочитать все свои книги? А не зависеть от твоих, сделанных тяп-ляп, переводов? Я дважды прочел «Истории, рассказанные запросто» — они очаровательны! А сейчас читаю «Одиссею».

Он снова перешел на Язык:

— Но мы здесь не для того, чтобы беседовать о литературе…

Вбежали четверо слуг и поставили перед их Милостью стол и разложили на нем какие-то вещи. Хью узнал их — самодельный нож, парик, две баночки с кремом, пустая бутылка «счастья», маленькая сфера, больше не светящаяся, пара сандалий, два балахона — один длинный, другой короткий, оба измятые и грязные — и, на удивление, высокая стопка бумаг, тоже измятых и исписанных.

Понс посадил мышку на стол, переложил несколько вещей с места на место и задумчиво проговорил:

— Я не так глуп, Хью. Я имел дело со слугами всю жизнь. Я раскусил тебя раньше, чем ты сам себя. Такого человека, как ты, нельзя помещать вместе с преданными слугами, это приведет к их разложению. У них тут же начинают появляться разные ненужные мысли. Я и так собирался дать тебе возможность бежать, как только ты перестанешь быть мне нужен. Так что ты мог бы немного подождать с побегом.

— Неужели вы думаете, что я поверю в это? — В голосе Хью звучало сомнение.

— Какая разница, поверишь ты или нет? Я просто не мог бы держать тебя здесь слишком долго — одно гнилое яблоко портит остальные, как любил говорить мой дядя. Не мог я и продать тебя, потому что какой-нибудь ни о чем не подозревающий человек заплатил бы немалые деньги за слугу, который разложит его остальных слуг, оказавшись за пределами моей досягаемости. Нет, тебе пришлось бы дать возможность бежать.

— Даже если это и так, я никогда бы не убежал без Барбары и сыновей, — не сдавался Хью.

— Я же говорю тебе — я не дурак. Будь добр — запомни это. Я как раз и собирался использовать Барбару — и этих очаровательных малышей — как средство вынудить тебя бежать. Но только когда я счел бы это необходимым. А ты все испортил. Теперь я должен примерно наказать тебя в назидание другим. Остальным слугам это пойдет на пользу. — Он нахмурился и взял в руки грубый нож. — Плохо сбалансирован. Хью, неужели ты всерьез рассчитывал пробиться с таким жалким оружием? У тебя не было даже обуви для твоей несчастной подруги. Если бы ты немного подождал, тебе бы представился удобный случай украсть все, что нужно.

— Понс, вы играете со мной так же, как с этой мышкой. Ведь на самом деле вы вовсе не собирались давать мне возможность бежать. По крайней мере, бежать по-настоящему. Я бы в конце концов оказался на вашем столе…

— Перестань! — На лице старика появилась гримаса недовольства. — Хью, я нездоров, кто-то опять пытается отравить меня — скорее всего, племянник, — и на сей раз ему это почти удалось. Не спорь со мной, у меня начинаются спазмы в животе. — Он вновь окинул взглядом Хью. — Жесткий. Невкусный. Старый дикий жеребец — это дрянь. Слишком воняет. Кроме того, джентльмен никогда не станет есть членов своей семьи, независимо от его проступка. Так что давай оставим этот дурной тон. У тебя нет никаких оснований держаться таким образом. В принципе, я не сержусь на тебя, просто ты сорвал мои планы. — Он посмотрел в сторону близнецов. — Хьюги, перестань дергать Мэг за хвост. — Голос его не был ни громок, ни строг. Несмотря на это, ребенок тут же остановился. — Вполне возможно, что эти двое были бы вкусны, но они тоже принадлежат к моей семье. Впрочем, они так милы и так похожи друг на друга, что я нашел бы им гораздо лучшее применение, пока они не понадобились бы мне для твоего побега.

Понс вздохнул:

— Но я вижу, что ты по-прежнему не веришь ни единому моему слову, Хью. Ты просто не понимаешь системы. Впрочем, слугам это не дано. Тебе никогда не приходилось выращивать яблоки?

— Нет.

— Так вот, хорошее вкусное яблоко — твердое и сладкое — никогда не вырастет само по себе. Оно всегда получается в результате кропотливой селекционной работы из чего-то такого маленького и кислого, что даже не годится на корм скоту. Кроме того, требуется еще особый уход и защита. С другой стороны, слишком высокоразвитые растения или животные могут стать невкусными, потерять упругость, вкус, стать рыхлыми и бесполезными. Это — палка о двух концах. И подобная проблема постоянно возникает со слугами. Нужно регулярно удалять возмутителей спокойствия, не давать им возможности плодиться. Однако эти же самые возмутители спокойствия, худшие из них, являются бесценным генетическим фондом, который нельзя утрачивать. Поэтому мы делаем и то, и другое. Тех бунтарей, что появляются сами по себе, мы безжалостно выкорчевываем — чаще всего просто кастрируем. Самых же закоренелых — таких, как ты, — мы побуждаем бежать. Если вам удается выжить — а некоторым это удается, — мы в конце концов захватываем вас или ваше потомство немного позже и сознательно при вашей помощи обновляем генетический код какой-либо дряхлеющей линии. Наш общий несчастный друг Мешток был как раз результатом такого скрещивания. Он был на четверть дикарем — само собой разумеется, он и не подозревал об этом — и потому прекрасным жеребцом, который отлично помог улучшить породу. Но слишком долго держать слугу в жеребцах — опасно и ненадежно. Тогда его ознакомили с преимуществами, даваемыми оскоплением. Большинство моих старших слуг имеют свежую примесь дикой крови. Некоторые из них — сыновья Мештока. Например, инженер. Нет, Хью, ты никогда не оказался бы ни на чьем столе. И тебя не стали бы кастрировать. Я бы с удовольствием держал тебя около себя как ручного: ты забавен и к тому же отличный партнер по бриджу. Но я не мог не позволить тебе находиться в контакте с верными слугами, даже изолировав тебя нелепым титулом. Вскоре ты бы, видимо, вступил в контакт с подпольем…

Хью в изумлении открыл рот.

— Что, удивлен, а? Там, где существуют классы угнетателей и угнетенных, всегда есть и подполье. Именно всегда! Не будь его, мы бы создали его сами. Однако, поскольку оно имеется, мы следим за ним, подчиняем его, и оно начинает действовать в наших интересах. Среди Старших слуг союзником является ветеринар, который пользуется всеобщим доверием и совершенно бесстыдно лишен сентиментальности. Мне лично он несимпатичен. Через него ты мог бы наладить связь… Я бы с радостью использовал тебя на покрытие хотя бы сотни прислуг, а потом отпустил бы на все четыре стороны. Да, да… Ведь даже их Превосходительство использует жеребцов, которым приходится нагибаться, входя в помещение прислуги. В мою задачу входило сохранить вас как представителей здорового начала — тебя и твоих очаровательных младенцев. В горах вы могли сразу погибнуть.

Их Милость поднял стопку доставленных Киской записок.

— Вот это… от моего Главного управляющего требовалось только удерживать тебя от опрометчивых поступков. Он не знал о тайных функциях ветеринара. Что ты, мне даже пришлось немного нажать на Мештока, чтобы получить эти копии. После первой же игры в бридж я без труда догадался, что ты не преминешь связаться со своей подругой. Тогда я послал за Мештоком, и точно, ты уже начал переписку. Правда, сначала они не хотели в этом признаваться, потому что вовремя не доложили…