Чтение онлайн

— Теперь мне все равно, что с нами будет, — сказала Барбара, как только рот ее освободился. — Именно этого мне больше всего и не хватало. Ой, милый, Джо опять мокрый. А как там Хьюги?

— Они единодушны. Хьюги тоже мокрый. Но ты ведь, кажется, только что сказала, что тебе теперь все равно…

— Мне-то да, но попробуй объясни это детям. Сейчас я бы с радостью отдала один из этих свертков с долларами за десяток новых пеленок.

— Дорогая, а тебе никогда не приходило в голову, что человечество, по крайней мере, миллион лет прекрасно обходилось без пеленок? А нам, возможно, предстоит прожить без них не более часа. Так что давай не будем о них думать.

— Да нет, я только хотела сказать… Послушай! Кажется, они передвигают нас. — В голосе Барбары чувствовалось волнение.

— Сядь на пол и упрись ногами в стенку. Пока дети еще целы. Так что ты говоришь?

— Я просто хотела сказать, дорогой, что меня вовсе не волнуют пеленки. Меня вообще ничто не волнует теперь, когда ты со мной. А вдруг эта штука сработает и нам суждено будет выжить, тогда моя практичность будет очень кстати. А что может быть практичнее пеленок?

— Поцелуи, например, любовь…

— Да, конечно. Но они все равно приводят к пеленкам, — возразила Барбара. — Милый, а ты не мог бы переложить Хьюги в другую руку, а этой обнять меня? О, они снова нас куда-то двигают. Хью, как по-твоему, этот аппарат сработает? Или мы просто внезапно умрем? Ладно, путешествие в будущее я еще как-то могу себе представить — во всяком случае, мы совершили его. Но никак не могу представить себе путешествие в прошлое. Я имею в виду, что прошлое уже было. Правильно? Разве не так?

— В принципе, да. Но ты, по-моему, неправильно сформулировала. Я понимаю это так, — принялся пояснять свою мысль Хью, — что парадоксов времени не существует, их просто не может быть. Если нам удастся совершить этот прыжок во времени, то, значит, мы его уже совершили. Вот что произошло. А если аппарат не сработает, то потому, что этого не случилось.

— Но ведь этого еще не случилось. — Барбарой двигало желание разобраться. — Следовательно, ты утверждаешь, что поскольку этого не произошло, то и не могло произойти. То же самое говорю и я.

— Нет, нет! Мы не знаем, случилось это или еще нет. Если случилось, то все будет в порядке. А если нет, то — нет, — подвел черту Хью.

— Дорогой, я совсем запуталась.

— Не беспокойся. «Пероты, перо держащие, выводят букву и, только выведя ее, свой продолжают труд…» — и о том, как обстоит дело, мы узнаем только после всего. Мне кажется, нас выводят на финишную прямую. Мы больше не покачиваемся, и чувствуется только легчайшая вибрация. По всей вероятности, они собираются отправить нас из графства Джеймс. Значит, у нас в запасе еще примерно час безмятежной жизни. — Он обнял ее покрепче. — Поэтому давай хоть этот час будем счастливы…

— Любимый, мы с тобой столько перенесли! Если нам отведен всего лишь час, я буду наслаждаться каждой его секундой, если нам отведено сорок лет, я буду наслаждаться каждой секундой этих лет. Только бы быть вместе. Вместе до самого конца.

— Да, до самого конца, — повторил Хью.

Она счастливо вздохнула, переложила мокрого спящего младенца, уткнулась в плечо мужа и прошептала:

— У меня такое чувство, что это снова наш самый первый день. Я имею в виду убежище. Там было так же тесно и даже еще жарче — и никогда еще я не была так счастлива. И мы тогда тоже не знали, доживем мы до следующего дня или нет. В ту ночь.

— По крайней мере, не надеялись, — подтвердил Хью. — иначе сейчас у нас бы не было близнецов.

— Хью, а здесь места не меньше, чем было тогда в нашем распоряжении, а?

— Женщина, ты просто ненасытна в своей похоти… Ты можешь шокировать мальчиков.

— Мне, по крайней мере, не кажется, что один раз больше чем за год — это ненасытность. А мальчикам еще слишком мало лет, чтобы их можно было чем-нибудь шокировать. О, милый, ну, давай! Ты же сам сказал, что, возможно, через час нас не станет.

— Да, это не исключено, и в твоих словах есть большая доля правды, и теоретически я полностью «за». Но на самом деле здесь не так много места, и даже, если бы здесь не толпилась мокрая малышня, я совершенно не представляю, как это механически все можно сделать. Это будет не акт, а прямо какой-то тессеракт.

— Что ж… наверное, ты прав. Действительно все так. Да и погибнуть в таком виде сущее бесстыдство.

— Я отказываюсь допускать, что нам предстоит погибнуть. Все мои планы строятся на том, что мы останемся в живых. Жизнь продолжается. Что бы там ни было — жизнь продолжается.

— Согласна! Семь без козырей! — воспрянула духом Барбара.

— Так-то лучше.

— Удваиваю и еще раз удваиваю. Хью, как только мальчики подрастут настолько, что смогут удержать в руке тридцать карт, мы начинаем учить их играть в бридж. Тогда у нас будет своя семейная четверка.

— Согласен. А если они не смогут научиться, мы оскопим их и попробуем снова, — неудачно пошутил Хью.

— Не произноси при мне больше этого слова…

— Прошу прощения.

— И вообще я больше слышать не желаю этот Язык, дорогой. Мальчики должны расти, слыша только английскую речь.

— Еще раз прошу прощения. Ты права. Но я могу сорваться иногда. Я столько перевидел, что иногда начинаю думать на этом Языке. Так что не сердись, если у меня иной раз и сорвется словечко.

— Изредка — это не страшно. Кстати, о словечках. Не обменивался ли ты кое-какими словечками с Киской?.

— Нет.

— А почему? Я бы ничего не имела против. Вернее, почти ничего. Она была очень мила. Готова была возиться с детьми в любое время, когда ей только разрешали. Она очень любила наших малышей.

— Барбара, я не хочу думать о Киске. Мне больно вспоминать о ней. Я надеюсь только на одно — что ее новый владелец добр к ней. Она совершенно беззащитна — как котенок с непрорезавшимися глазками. Беспомощна. Киска напоминает мне обо всем самом чертовски проклятом, что только есть в рабстве.

Она сжала его руку.

— Надеюсь, что с ней обращаются хорошо. Но, милый, зачем себя мучить, ведь все равно ей ничем не поможешь.

— Я понимаю и именно поэтому не хочу говорить о ней. Но мне ее не хватает. Как дочери. Да, пожалуй, она была мне дочерью. И никогда — «согревательницей постели».

— Я ни секунды не сомневалась в этом, дорогой. Но… жизнь-то продолжается. Так что мне не хотелось бы, чтобы ты обращался со мной, как с дочерью! Лично я намерена содержать твою постель раскаленной докрасна! — не унималась Барбара.

— Хм… Ты хочешь напомнить мне о моих преклонных годах.

— О, мои натруженные ноги! Он еще говорит «преклонные года»! Мы давно ровесники с тобой, Хью, — нам обоим будет примерно по четыре тысячи лет, считая туда и обратно. А я преследую сугубо практические цели. Ты понял?