Чтение онлайн

— Кроме поезда. Он идет прямо.

Маша снова рассмеялась:

— Не факт. Если мысленно продлить его путь, то, обогнув круглую землю, мы окажемся в той же точке, где в него сели. Земля же круглая. И время круглое.

— Нам про это уже сказали в подготовительной группе. А раньше детям говорили, что земля стоит на трех китах.

— А знаешь, я не исключаю, что это так, — вполне серьезно ответила Маша.

— Но люди же давно летают в космос и никаких трех китов там нет. Они бы сфоткали и запостили.

— Люди по-любому не могли бы их сфоткать, потому как они невидимы. Не все, что существует, мы видим, понимаешь?

— Как феи или ангелы? Мы их тоже не видим. Моя фея за мной следит. Чтобы я чистила зубы, когда маме некогда проверять. А что делает ангел?

Маша минутку подумала:

— Охраняет тебя от дурного.

Девочка свела пушистые соболиные бровки и после паузы спросила:

— А почему время круглое?

— Потому что люди сделали его линейным, придумав систему исчисления, как арифметику.

— Это про яблоки?

— Верно. Если бы у тебя их было сейчас два, и у меня два, достаточно было бы сказать кому-то, что у нас с тобой их четыре. Примерно так же и с определением чисел во времени, само понятие «время» и всё, что оно в себя вмещает, придумали люди.

— Про счет я давно поняла… А как же они раньше уходили в отпуск или справляли Новый год? Без чисел?

— Они ориентировались по природе. Есть времена года: осенью природа сбрасывает с себя лишнее, зимой засыпает, чтобы набраться сил. Весной просыпается, летом работает в полную силу, даря людям солнце, овощи, фрукты и ягоды. Когда люди не умели читать и писать, они фиксировали события жизни в рисунках. Все важное связано с природой. Ты и я — тоже ее часть. Слышала такое выражение — природа человека?

Маша говорила с ней как с равной, а Лара, пытаясь переварить услышанное и держа фасон, уточнила:

— А что они… фисировали?

— Фиксировали. Проще говоря — отмечали, чтобы не держать все в памяти, а главное — передать свой опыт детям. Он изображали через символы отпуск или Новый год.

— То есть рисовали елку и пляж?

— Практически.

В вагон вернулась Ларина мать, а следом за ней ввалилась толпа молодых девчонок. Судя по спортивной, почти одинаковой экипировке, они ехали со сборов или на сборы.

Вошедшие девчата галдели так, что дальнейший разговор Маши, Лары и подключившейся к ним, раскрасневшейся от спешки и наконец довольной поведением дочери Лариной мамы, было не разобрать.

Два столика в вагоне-ресторане уже освободилось, но для большой компании этого было маловато.

Варвара Сергеевна подвинулась к окну, к ней тут же подскочили две бойкие девицы:

— Вы не против? — пересмеиваясь над чем-то своим и не дожидаясь ответа, они уже усаживались на диван.

Следом за ними подошли еще двое и, усевшись, прижали Самоварову вплотную к окну.

В чашке оставалось на донышке, но Варвара Сергеевна решила ненадолго задержаться. Алчность, обида, злость, сострадание, любовь — вот что чаще всего движет людьми. Матросова, прощаясь, неожиданно попала в точку, констатировав, что Варей всегда двигало и движет… любопытство. Приобняв, подруга не терпящим возражений тоном попросила ее не предпринимать самостоятельных действий в расследовании о нападениях.

Чтобы не пялиться на соседок в открытую, Самоварова, делая вид, будто ищет что-то в мобильном, поглядывала на них исподтишка.

— Так ты о чем хотела рассказать? — спросила конопатая рыжеволосая девушка подругу — нежную тонкокожую блондинку.

— В среду туда. Подписала контракт.

— Валя… — пробурчала пацанского вида коротко стриженная шатенка. — Мы же договорились! Дождемся аттестации и решим.

— Девки, хватит об этом.

У Вали был широкий покатый лоб, серо-голубые, круглые глаза и светлые пшеничные локоны.

— Игорь давно не выходит на связь. Решение принято.

— Такие, как мы, везде нужны, но ты же…

— Да, пока сестрой милосердия, а там — ближе к профилю, — спокойно отвечала Валя. — Разыщу его или… или что-то хотя бы узнаю.

«Какой у них профиль — многоборье, биатлон?» — пораженная неожиданной информацией Самоварова разглядывала обтянутые спортивным трикотажем руки, спокойно лежавшие на столе. Кисти были тонки, ногти аккуратно, коротко подстрижены.

Она перевела взгляд на руки остальных.

Обычные руки обычных ходящих в спортзал городских девчонок…

Слушая под мирный стук колес этот разговор — а говорили они о Валином контракте так, будто обсуждали нечто необычное, но не из ряда вон выходящее, — она уже без стеснения, будто в легкой дымке, вглядывалась в лица.

Юные, открытые ко всему сущему, но уже с легкой тенью печали.

Родные русские лица.

Курносые, скуластые, голубоглазые, кареглазые, раскосые, бледнокожие и смуглые.

Ей вдруг почудилось, что она сейчас — одна из них, двадцатилетних, сидящих рядом и напротив, и тех, что заполонили своим гомоном весь как будто раскрасившийся яркими красками вагон.

Что нас ждет впереди?

Что вас ждет впереди?

Русские девочки…

Коммунистки, активистки, вдруг вынужденные торговать ширпотребом на бесчисленных рынках разворошенной страны.

Нарядные блогерши.

Кропотливые пчелки.

Дочери и матери.

Жены, любовницы.

Пройдя обман и нищету девяностых, вы украшали собой обложки самых кичливых изданий мира. Для вас, выросших и всегда отчего-то, как Лара, любопытно-восторженных, мужчины скупали в европейских бутиках отборные камни.

Вы вырывались из-под мужской опеки и ломали стереотипы.

Кроили бюджет и оплачивали ипотеки.

Оперировали, спасали «ковидных», выпускали шумные классы с колокольчиками и читали с ведущих кафедр мира лекции, пекли торты и готовили тоннами еду.

Летали в космос, управляли отделами и корпорациями.

Рожали детей вопреки своим же планам на жизнь.

Хладнокровные следачки и нежные фантазерки…

Теперь, забыв себя вчерашних, не думая и не сомневаясь, вы бросаете всё и отправляетесь туда, где — боль, где — смерть.

Дай Бог вам встретить таких русских богатырей, как те, чьи глаза поверх защитных повязок бесстрашно глядят с фотопортретов Сереги.

Спасти кого-то из них не только винтовкой, но и любовью…

А заодно и всех нас.