Чтение онлайн

Когда наконец меня замечает, она улыбается мягкой, легкой улыбкой, которая говорит мне, что эта девушка действительно не злится на меня. Она могла бы с легкостью отвергнуть меня и засунуть в ящик со всеми своими стереотипами о хоккеистах, ведь я не сделал ничего, чтобы опровергнуть их.

Она оглядывает ресторан и вид на город под нами. Не могу понять, впечатлена ли она.

И хочу ли я вообще ее впечатлить?

Ее взгляд падает на мою одежду, затем возвращается к моему лицу.

— Где все?

— Что?

— Другие гости, — говорит она, наклоняясь в сторону, чтобы заглянуть за стену, как будто они прячутся от нее. Вращающийся ресторан делает полный оборот за семьдесят две минуты. Это самое высокое свободно стоящее сооружение в мире, и здесь готовят отличную еду. А еще здесь невозможно забронировать столик в такие сжатые сроки, но с помощью Мейсона мы решили эту проблему.

— Здесь только мы, — объясняю я.

— Да, потому что ты арендовал все помещение, — она смеется, но ее улыбка быстро исчезает, когда она замечает мое бесстрастное выражение лица. — Ты серьезно?

Я пожимаю плечами.

— Подумал, что так будет удобнее для нас обоих.

— Почему? Сомневаюсь, что кому-то будет до нас какое-либо дело, — она смотрит на меня с укором.

Это никогда не было приятной темой для разговора.

— Я всегда осторожен. С того момента, как моя популярность возросла, у меня нет ни минуты покоя.

Есть еще несколько новичков, которых постигла почти та же участь, но ни о ком из них не пишут клеветнические статьи для поднятия просмотров. Все они находятся в длительных отношениях, поэтому я стал идеальной мишенью.

Я отодвигаю ее стул и сажусь напротив нее. Тихая классическая музыка, играющая в ресторане, смягчает напряжение между нами. Когда наконец подходит официант, мы оба выпрямляемся, устремляя свое внимание на него.

— Устрицы, — говорит он, ставя тарелку между нами.

Когда он уходит, снова наступает тишина, и на секунду я думаю, что так пройдет весь вечер. Затем Сэйдж съедает устрицу и бросает ракушку на тарелку с громким стуком. Она пристально смотрит на меня.

— Ладно, не спрашивай меня, какой мой любимый цвет или что-то в этом роде. Расскажи о своих самых сокровенных секретах, — она кладет локти на стол и опирается подбородком на руки.

Я ошеломлен и не знаю, что ответить. Или с чего начать. Сэйдж долго смотрит на меня, терпеливо ожидая.

Затем она вздыхает.

— Ладно, я начну. В мое детство родители употребляли наркотики, названия которых я даже не могу произнести, в каком-то темном переулке, и оставили меня и моего младшего брата-диабетика на произвол судьбы. Сейчас они в бегах за участие в продаже незаконных наркотиков, поэтому я не видела их уже много лет. Но моя жизнь сложилась довольно неплохо, и теперь я много знаю о диабете первого типа и семейном праве на случай, если кто-то решит бросить мне вызов. Твоя очередь.

Поток информации застает меня врасплох, но Сэйдж выкладывает все с такой легкостью, что я завидую ее небрежности в том, как легко она делится подробностями своей жизни.

Я потягиваю воду, обдумывая ее слова.

— У тебя действительно нет секретов, да?

— А зачем?

— Конфиденциальность?

Она играет с ножкой пустого бокала, оглядывая такой же пустой ресторан.

— У тебя с ней проблемы?

— Я по крайней мере раз в неделю появляюсь в СМИ. Мне не позволено иметь личную жизнь.

Она хмурится, оценивая меня, как будто пытается понять. В этот момент официант приносит ризотто с трюфелями и лобстера термидор. Сэйдж с широко раскрытыми глазами смотрит на еду.

— Вино? — спрашивает официант.

Я машу рукой, отказываясь, и Сэйдж делает то же самое. Она смотрит на меня с любопытством.

— Я не пью, — объясняю я.

— Я тоже, — говорит она. — Ну, по крайней мере, перед прослушиваниями и репетициями, а завтра у меня и то, и другое.

— Прослушивания?

Она кивает.

— Я балерина. Поэтому и была на аукционе.

Вдруг ее прямая осанка, которая первым делом привлекла мое внимание, обретает смысл.

— Откуда ты знаешь Эйдена Кроуфорда? — спрашивает она. — Я знаю, что вы товарищи по команде, но он действительно постарался ради тебя на аукционе.

— Он мне как брат. Я знаю его всю свою жизнь, мы вместе учились в Далтоне. Даже жили вместе в одном доме с несколькими другими хоккеистами.

Сэйдж не задает мне много вопросов о хоккее, и я этому рад, но ее личные истории еще не закончились, а я и не против узнать о ней побольше. Когда она говорит о балете, трудно не заметить страсть в ее глазах, и это вызывает у меня любопытство.

— Я хочу стать солисткой в постановке «Лебединое озеро», — она наклоняется вперед, ее глаза блестят. — Ты слышал о Мисти Копленд? Первой афроамериканке в истории Театра Современного Балета, которая стала солисткой? Первой, кто выступил за разнообразие в этой индустрии?

— Она — твое вдохновение?

— Она — все для меня. Я хочу пойти по ее стопам.

— Но стать еще лучше, — добавляю я.

Она фыркает, глядя на меня, как на сумасшедшего.

— Мы говорим о Мисти Копленд. Если я смогу сделать хотя бы половину того, что сделала она, я уже буду счастлива.

Я качаю головой.

— Ты ничего не добьешься, если будешь так думать. Ты должна понимать, что можешь быть лучше самых лучших. Только так ты сможешь достичь хотя бы части их успеха.

Она откидывается на спинку стула, словно обдумывая мои слова, и смотрит на меня с любопытством, какого я давно не видел ни у кого. Взгляд, который говорит мне, что она видит во мне что-то, чего раньше не замечала.

Когда официант приносит десертное меню, я откидываюсь на спинку стула, чтобы посмотреть, что она закажет. Сэйдж называет тирамису и эклер с лесным орехом. Ее решительность привлекает, и то, что она не стесняется хорошо кушать, чего я не ожидал от танцовщицы, заставляет меня улыбнуться. Даже спортсмены считают калории или сбрасывают вес перед сезоном, поэтому приятно видеть кого-то, кто не следит за своим питанием.

— Ты осуждаешь меня за то, что я заказала десерт?

На моем лице появляется недоуменный взгляд.

— Почему я должен тебя осуждать?

Она пожимает плечами.

— Некоторые осуждают. Невозможно быть балериной, не имея того идеального тела, образ которого так укоренился в сознании окружающих.

Могу сказать, что мое предыдущее утверждение о ней, возможно, и было верным, но оно далось мне не так просто.

Десерт приносят всего через несколько минут, и чертовски сложно смотреть на что-то еще, кроме девушки, которая восторженно реагирует на каждый кусочек, который кладет в рот.