Чтение онлайн

На стеклах старых рам начал расцветать иней. Но это были не хаотичные узоры. Прямо перед моими глазами ледяные кристаллы складывались в четкие, детальные картины. На прозрачной слюде, как на огромном экране, прорастали ледяные кусты земляники. Я видела, как распускаются цветы с острыми лепестками, как наливаются тяжестью ягоды, прозрачные, словно горный хрусталь.

Это был настоящий ледяной кинематограф.

— Красиво, — признала я, подходя ближе к стеклу. — Но не рентабельно. Мне нужны реальные ягоды, Морозко. Те, что можно взвесить, упаковать и продать боярам за твердую валюту. Твои картинки сыт не будешь.

Вдруг воздух в центре теплицы закружился маленьким смерчем. Снежинки, взявшиеся ниоткуда, сплелись в полупрозрачную фигуру. Я увидела очертания высокого мужчины в длинном одеянии, чьи волосы казались сотканными из северного сияния. Лица не было видно — только два холодных, пронзительных огонька вместо глаз.

— Лук… — голос раздался отовсюду сразу. Он вибрировал в моих ребрах, как бас-гитара на рок-концерте. — Ты хвалишься перед лесом тем, что вырастила обычную траву, девица? Ты наполнила ярмарку запахом кухни. Это ли твоя великая победа?

Я сложила руки на груди, стараясь, чтобы мои зубы не начали выстукивать азбуку Морзе от холода.

— Лук — это ликвидный товар первой необходимости, партнер. Это база. Это то, что позволило мне сформировать бюджет на покупку этих самых рам. А насчет «кухни»… Ты бы видел, как Боярыня Свиньина отсчитывала серебро за этот «запах». Деньги не пахнут, Морозко Они звенят.

Смерч колыхнулся, и я почувствовала… иронию?

— Ты смелая. Или очень глупая. В моем лесу никто не смел говорить о «рентабельности».

— В твоем лесу просто не было грамотного менеджмента, — парировала я. — Ты сидишь тут веками, морозишь всё, что движется, и удивляешься, почему у тебя клиентская база нулевая. Давай начистоту, Дед. Тебе скучно. Тебе до одури хочется чего-то настоящего. Не ледяных картинок на стекле, а вкуса. Сладкого, сочного, живого вкуса июля посреди твоего стерильного царства.

Фигура шагнула ко мне. Я почувствовала запах… нет, не ягод. Пахло озоном перед грозой и бесконечной, пугающей глубиной космоса.

— И ты думаешь, что сможешь дать мне это? — его голос стал тише, но в нем прорезался металл. — Вырастить жизнь в сердце смерти? Мои семена спят. Им не нужно твое тепло от печки. Им нужно нечто большее.

— Им нужна стратегия и контроль микроклимата, — я не отступила ни на шаг. — И твоя помощь, Морозко. Давай заключим сделку. Официальную, со всеми вытекающими. Я выращиваю для тебя урожай мечты. Клубнику, от которой у тебя сердце оттает (буквально или фигурально — разберемся по ходу). А ты…

— А я? — фигура наклонилась к моему лицу. Я видела, как иней оседает на моих собственных ресницах от его дыхания.

— А ты обеспечиваешь мне идеальный климат-контроль. Мне нужно стабильное ультрафиолетовое излучение от твоего артефакта. Плюс — охрана. Твои волки или лешие должны патрулировать мой забор. Чтобы никакой Савельев или Агафья даже не помышляли о диверсиях. Идет?

Воцарилась тишина. В теплице стало так тихо, что я услышала, как за стеной лопнула от мороза ветка березы.

Вдруг холодная, прозрачная рука коснулась моего предплечья. Я ждала обморожения, но вместо этого по телу пробежала волна странного, покалывающего жара. Это было похоже на удар током, только… приятный. 16+ в чистом виде, даже сквозь слои тулупа.

— Ты просишь моей защиты, «генеральный директор»? — в его голосе проскользнула новая нотка. Что-то похожее на азарт. — Хорошо. Я дам тебе искру. Она будет греть твои грядки, пока ты греешь мою скуку. Но помни: если семена не проснутся до полнолуния — ты сама станешь частью моего ледяного сада. Навсегда.

— Принимается, — я выдержала его взгляд. — Только не забудь прописать в контракте пункт о форс-мажоре. Мало ли, метеорит или конец света.

Морозко (я уже была уверена, что это он) издал короткий, сухой звук, похожий на треск льда. Смех? Наверное. Он взмахнул рукой, и в центре теплицы, прямо над пьедесталом с «Вечным Льдом», вспыхнул крошечный золотистый огонек. Он не дымил, не обжигал, но от него исходило сияние, под которым даже тени стали теплыми.

— Контракт скреплен, Мария, — прошептал он, и моё настоящее имя в его устах прозвучало как заклинание.

Откуда он узнал?! Хотя… он же бог зимы, у него наверняка есть доступ к моим персональным данным в небесной канцелярии.

Фигура начала таять. Снежный вихрь опал, жаровня снова весело затрещала, а температура в теплице вернулась к комфортным значениям.

Я перевела дух, чувствуя, как мелко дрожат колени.

— Фух… Переговорный процесс прошел успешно. Хотя пункт про «ледяной сад» нужно было оспорить.

Я подошла к ящику с изумрудными семенами. Под новым, магическим светом золотистой искры, земля в ящике вдруг… вздохнула.

На моих глазах одна из твердых, как камень, горошин треснула. Из разлома показался крошечный, нежно-зеленый росток. Он не просто рос — он светился изнутри, переливаясь всеми оттенками изумруда. За ним треснула вторая, третья…

— Пошли ростки, — прошептала я, чувствуя, как на губах расплывается хищная улыбка предпринимателя. — Пошла жара в хату.

Запах земляники стал невыносимо прекрасным. Это был запах денег, успеха и… чего-то еще, о чем я старалась не думать, вспоминая холодное прикосновение Морозко.

Я вышла из теплицы, когда над лесом начала заниматься заря. Небо из черного превращалось в нежно-розовое. На крыльце сидел проснувшийся Иван, протирая глаза.

— Марфут? Ты чего в такую рань в огороде? — зевнул он. — С кем это ты там разговаривала? Слышу — гудит, трещит…

— С инвестором, Ваня. С очень крупным и очень капризным инвестором, — я похлопала его по плечу, отчего парень вздрогнул. — Собирай мужиков. Нам нужно расширять площади. Клубничный проект переходит в фазу активного роста. И купи себе уже нормальный будильник. Скоро у нас тут будет такой трафик, что на лавке не отсидишься.