Чтение онлайн

Мария ни на йоту не отступила. Более того, она бесцеремонно водрузила на мой ледяной стол, вырезанный из сердца вечного ледника, грязную корзину.

— Я пришла не просить, а проводить переговоры по модернизации нашего сотрудничества. — Она начала доставать из корзины куски бересты, исписанные углём. — Вот это — мой бизнес-план. Это — графики энергопотребления. А это — претензия по качеству поставляемого «Вечного Льда». Он трещит, Велемир. Он не вывозит ту нагрузку, которую дают твои же семена.

Я замер, глядя на берестяные грамоты. Странные символы, прямые линии, какие-то «K-P-I»… Для меня это выглядело как изощрённые руны южных демонов, но Мария тыкала в них пальцем с такой уверенностью, будто это были законы мироздания.

— «Мар-жи-наль-ность»? — прочитал я вслух, и звук этого слова показался мне рычанием голодного лесного зверя.

— Это показатель эффективности нашего с тобой симбиоза, — пояснила она, вынимая ту самую коробочку из волчьей кожи. — Твои семена, Дед, — это высокие технологии. Моя теплица — производственная база. Но без твоей личной энергетической подпитки проект превратится в неликвид.

Она открыла коробочку. Аромат земляники мгновенно заполнил зал, вступая в конфликт с запахом озона и сухого льда. Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Вековая скука, эта серая пелена, окутывавшая моё сознание, вдруг пошла трещинами.

Я встал. Медленно, возвышаясь над ней на две головы. Я хотел напугать её, хотел, чтобы она почувствовала мощь мага, способного заморозить океан. Я подошёл вплотную, намереваясь забрать коробочку, и… остановился.

От неё шел жар.

Это не был жар кузнечного горна или лесного пожара. Это было тепло живого, пульсирующего, невероятно деятельного существа. Когда моя рука — всё ещё старая, покрытая сетью морщин — случайно коснулась её пальцев, по моему телу пробежала такая волна жара, что иней на воротнике моей шубы мгновенно стаял, превратившись в капли росы.

Моя кожа под её прикосновением начала меняться. Я видел, как на тыльной стороне моей ладони разглаживаются складки, как возвращается упругость. Проклятие, державшее меня в облике дряхлого старика, в ужасе отступало перед этой «аномалией теплового контура».

— Ты… — выдохнул я, заглядывая в её ясные, насмешливые глаза. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Провожу презентацию продукта, — невозмутимо ответила она, хотя я заметил, как её дыхание на секунду сбилось. — Так что, партнер? Будем расширять лимиты, или мне искать другого поставщика магии? Хотя, признаю, конкуренция в этом лесу так себе.

Я усмехнулся. В моём голосе больше не было старческого дребезжания — только чистый, холодный металл.

— Ты хочешь магию. Ты хочешь лето среди февраля. Хорошо. Но я не даю кредитов без залога, Мария Викторовна.

Я щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг нас исказилось. Настенька пискнула, зажмурившись, а когда открыла глаза, мы уже стояли в Саду Замерзших Слез. Это была огромная оранжерея под хрустальным куполом в самом сердце дворца. Когда-то, тысячи лет назад, здесь цвели розы, аромат которых мог свести с ума. Теперь же здесь стояли лишь ледяные изваяния цветов, хрупкие и безжизненные. Сталагмиты льда росли из земли, заменяя траву.

— Оживи это место, — я обвёл рукой мёртвое великолепие. — Если здесь, в сердце моего холода, ты вырастишь хотя бы одну живую ягоду за три дня… я дам тебе всё. Твоя деревня забудет о морозах, а твоя теплица получит прямой канал моей силы.

Мария огляделась. Она подошла к ледяной розе, потрогала почву, которая звенела как металл.

— Запущенность объекта катастрофическая, — вынесла она вердикт, уперев руки в бока. — Ни дренажа, ни аэрации, а вместо почвы — сплошной криолит. Дед, ты вообще за участком следил или только на троне сидел и отражение в зеркале шлифовал?

— У тебя три дня, — повторил я, проигнорировав колкость. — Но если ты проиграешь… если через три дня здесь будет лишь лёд…

Я шагнул к ней, сокращая дистанцию до опасного минимума. Моя борода на глазах сокращалась, открывая волевой подбородок. Я чувствовал, как сила возвращается ко мне, подпитываемая её возмущением и жаром.

— … тогда ты останешься здесь. Навсегда. В должности моей «Снежной секретарши». Будешь записывать мои сны, расставлять снежинки по алфавиту и… согревать этот зал своим присутствием.

Мария прищурилась.

— Секретарша? С соцпакетом и оплачиваемым отпуском на югах? Нет, Велемир, так дела не делаются. Записывай встречные условия, — она ткнула мне в грудь своим коротким, пухлым, но удивительно тёплым пальцем. — Если я выигрываю, ты не просто даёшь магию. Ты работаешь у меня фитолампой по восемь часов в день. Лично. Будешь светить своим артефактом над моими грядками, пока я буду заниматься маркетингом. Идёт?

Я поперхнулся. Фитолампой?! Меня, великого и ужасного Морозко, хотят использовать как садовый инвентарь?!

— Ты смеешь предлагать мне… работу?

— Я предлагаю тебе участие в высокодоходном стартапе, — парировала она. — Выбирай: либо ты бог одиночества в пустом дворце, либо ты — часть империи «Снежная Клубника» с реальными перспективами роста.

Я долго смотрел в её лицо. В этом мире не было ничего, что могло бы меня удивить, пока не появилась она.

— По рукам, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает забытый азарт. — Контракт скреплён.

Я взмахнул рукой, и из теней выскочили шишиги — мелкие лесные духи, похожие на пушистые синие комочки с огромными глазами. Они испуганно замерли, ожидая приказа.

— Слушайте мою волю! Отныне эта женщина — Хозяйка Сада. Выполнять все её приказы, какими бы безумными они ни казались.

— Так, — Мария тут же развернулась к духам, игнорируя моё величие. — Кадры прибыли. Настя, доставай блокнот! Вы, синие, — она указала на шишиг, — быстро за чернозёмом в южный сектор леса! Мне нужно два кубометра к полудню. Ты, пушистый, найди мне золу и сушёный мох. Начинаем рекультивацию!

Шишиги, ошарашенные таким напором, синхронно икнули и бросились врассыпную выполнять приказы.

Я смотрел, как Мария Викторовна сбрасывает на лед свой тяжёлый тулуп, оставаясь в одном сарафане, как она решительно подвязывает волосы и начинает командовать моим дворцом так, будто владела им с сотворения мира.

Её плечи были расправлены, в каждом движении чувствовалась сила Жизни, которая не просила разрешения у Смерти.

Я направился к выходу из оранжереи, чувствуя, как камзол, который ещё утром был мне велик, теперь натянулся на плечах. Моё проклятие таяло. С каждым её приказом, с каждым движением её тёплых рук по ледяной почве, я становился моложе.