Чтение онлайн

— Ты уверен, что мы идем правильно? — прошептала я, хотя нас никто не подслушивал.

Корнелий через плечо бросил на меня взгляд, полный презрения.

У основания последней лестницы оказалась дверь — незаметная, какой-нибудь ход для прислуги. Каждый, кто входил в эту дверь и выходил из нее, тщательно закрывал ее за собой.

— Это здесь, — сказал Корнелий.

Хранилище представлялось мне сырым тайным подвалом, а не оживленным проходным помещением. Я толкнула дверь Другого Дворца, и она легко распахнулась в никуда.

Призрачные слуги пробегали мимо нас с подносами, уставленными блюдами и бокалами, отчего дрожал воздух, но те, кто входил в это никуда, просто исчезали. Должно быть, в зале шел банкет.

— Этого места здесь просто не должно быть, — сказал Корнелий. — Но я все-таки чую его. Запах очень сильный.

Я подумала, что в его словах есть смысл. Если кот прав, место, где хранится так много сердец, наверняка заперто мощным заклинанием, а может, и сложено из волшебных материалов. И чтобы найти его, мне надо вернуться в королевский дворец.

Корнелий, может, и мог сойти за одну из дворцовых кошек; в худшем случае его бы прогнали. Но я вряд ли могла ввалиться во Дворец из ниоткуда, да еще в одной сорочке.

Я думала, стоя в дверях и время от времени вздрагивая, когда сквозь меня пробегали слуги. Дюжины слуг. Человек двадцать или даже больше. Кажется, случай требовал призвать все свободные руки и ноги — слуг было многовато даже для дворца. И тут мне в голову пришла мысль.

— Можешь отвести меня на кухню? — спросила я.

Глупый вопрос. Корнелий мог бы унюхать бекон где угодно.

Мы тащились по лабиринту черных лестниц, пока не оказались на кухне. В просторном шумном помещении пар стоял, как туман; наверное, по ту сторону преодоленного нами барьера это место было жарким, влажным и наполненным великолепными запахами.

Мы с Корнелием выбрали самое суматошное место, где пар был гуще всего, — тут нас вряд ли заметили бы. Я набрала в грудь воздуха и боком пробралась в королевский дворец, столкнувшись с кухаркой, которая могучими локтями прокладывала себе путь к раковине.

— Смотри, куда прешь! — гаркнула она, но тут же потеряла интерес ко мне.

Я вполне вписалась в компанию просто одетой, суетящейся, взмокшей кухонной прислуги — во всяком случае, я на это надеялась; все были слишком заняты предполагаемым гранд-банкетом и не обращали на меня внимания.

Приметив сушившиеся у плиты чепец и передник, я в мгновение ока стащила их. Прикрою сорочку передником — и сойдет за платье служанки, если не присматриваться.

С босыми ногами я ничего поделать не могла, но подол доставал до пола, и их не было видно. Корнелий следовал за мной по пятам.

Я увидела выстроившиеся на длинном столе, уже готовые для банкета блюда — сложно украшенные, с восхитительными, тщательно продуманными гарнирами. Я схватила ближайший поднос и постаралась смешаться с суетящейся толпой, словно я просто одна из служанок и несу блюдо к банкетному столу.

Снова входя в Хранилище, я набрала в грудь воздуха и надвинула чепец пониже. Поначалу он мешал мне смотреть. Я последовала за остальными слугами к большим великолепным столам, которые выстроились вдоль стен; столы ломились от блюд и бокалов, ожидавших, когда их начнут подавать.

Многие просто ставили подносы и тут же бежали в дверь, скрытую гобеленом, за следующим, но кое-кто оставался, с серьезным видом поправляя что-то на блюдах. Я тоже задержалась у стола, стараясь выглядеть занятой и сосредоточенной.

Пот лил из-под чепца немилосердно. Остыв немного, я отважилась поднять глаза. И не увидела ни единого сердца. Только темный, богато украшенный торжественный зал. Самый обычный для дворца.

Я опустила глаза на Корнелия, но его не было. Наверное, кот не пошел за мной сюда. Однако чутье не могло его обмануть — сердца хранились именно здесь. Иначе зачем делать этот зал недоступным из Другого Дворца, если ничего таинственнее смехотворно длинного стола здесь нет? Что ж, подожду, посмотрю; может быть, сумею отыскать их.

Король и его дочери уже расселись, большинство — с видом скучливым или нетерпеливым, иные постукивали по полированному дереву длинными ногтями. Я быстро опустила голову, пока красота волшебниц не зачаровала меня… или пока они меня не узнали.

Не об этом ли Совете говорил Клариссе король — о Совете, на котором волшебные делатели должны предъявить собранный урожай? Значит, собрание проходило пышнее, чем я представляла себе по ее описанию.

И не сюда ли они собирались привести меня, свою жалкую узницу, которая, как они думали, все еще надежно прикована к стене? Может быть, я должна была стать чем-то вроде торжественного финала, когда они станут делить урожай, чем-то вроде первобытной жертвы? Неужели Кларисса собиралась растерзать мне грудь в присутствии сестер? Не слишком ли это — устраивать празднество, если она могла с тем же успехом проделать это за закрытыми дверями? И почему здесь нет Сильвестра?

Когда королю и его дочерям подали кубки с прозрачным, медово-желтым вином и блюда с нарезанными фруктами, слуги потоком начали входить в зал; у всех был тот же отсутствующий взгляд зачарованных людей. Мне это было на руку — я могла затеряться среди них.

Слуги вносили огромные деревянные сундуки с медными ручками; сундуки ставили к стене до тех пор, пока она не оказалась скрытой почти полностью. Я не могла их сосчитать, но тут, кажется, было несколько дюжин, не меньше.

В числе последних носильщиков вошел Колин. Наверное, я обрадовалась, что он жив, но лучше бы он умер вместе с остальными Зацепленными.

За ним последовали еще несколько невольников, и все дюжинами выстроились у стен.

Я огляделась. Кухонные слуги выскользнули — их работа, кажется, была окончена. Остались только рабы, готовые прислуживать за столом, а также исполнять любые зловещие приказы волшебных делателей. Я изо всех сил старалась подражать их пустым взглядам.

Когда все сундуки выставили у стены, Кларисса поднялась, не без торжественности подошла к тому, который внес Колин, и откинула крышку. Я вытянула шею, стараясь разглядеть содержимое получше, но так, чтобы лицо оставалось скрытым. Хотя я уже понимала, что там, в сундуках.

Я увидела аккуратно поставленные банки, словно кто-то собрал клубнику и наварил варенья. Только вместо ягод или, скажем, огурчиков каждая банка содержала желтоватую маслянистую жидкость — и сердце.

Одни, целые, походили на сердца, которые я видела дома в мясной лавке. Иные были маленькими и ссохшимися, как то, что я нашла на рыночной площади. Некоторые разрезали по частям — надвое или еще мельче. Некоторые были не больше крупицы плоти. И все они плавали в золотистой вязкой жидкости, похожей на нечистый мед.