Чтение онлайн

Его величество, к моему облегчению, отвернулся и заговорил с Клариссой:

— Совету пора начинать собрание.

Волшебницы разом повернулись, грациозные и единые в своем движении, словно травинки, клонящиеся на ветру, и удалились. Король последовал за ними, а за королем — Кларисса, одарив меня напоследок торжествующим взглядом.

Я против воли почувствовала грусть: волшебницы ушли. Разноцветные и яркие, они наполняли зал, они были пьянящими, золотистыми, как вино в бокале, а теперь я осталась одна, совершенно опустошенная.

Мелькнула какая-то тень. Я замерла, но это оказался Корнелий. Кот возник из ничего и подбежал ко мне.

— Корнелий!

Он коротко боднул меня в икру, но тут же перешел к делу:

— Тебе надо выбираться отсюда.

— Это я понимаю.

— Они хотят вскрыть тебя. Я подслушал.

Мое сердце, подумала я; наверное, все дело в нем. Странно, что они до сих пор этого не сделали.

— Есть идеи? — спросила я. Вышло резковато.

— Думай вбок, — предложил Корнелий. Он дернул хвостом, исчез и снова появился. — Видела?

— А здесь получится? — Я поспешила затоптать проклюнувшуюся надежду. Надеждам здесь не место, мне нужны гарантии.

— Конечно. Я только что это проделал. Это жилище волшебника, они все одинаковы. Магии нет, а без нее никто ничего не заметит.

— Даже король?

— Даже король.

Я вдохнула поглубже, чтобы ушли остатки тумана и смятения, задержавшиеся после предыдущей ночи, и попыталась прогнать страх, усталость и голод. Не получилось.

Понадобилось несколько глубоких вдохов, во время которых Корнелий, мурлыкая, сидел у меня на коленях, прежде чем в голове у меня прояснилось настолько, что я стала способна на ухищрения, необходимые, чтобы проникнуть в Другое место.

Здесь вбок думалось совершенно иначе. Когда я входила в Другой Дом, мне казалось, что я в заброшенном, но все еще живом месте. Но то, что находилось под королевским дворцом, умерло. Я оказалась в какой-то постройке — под ногами чувствовался пол, — но воздух был затхлым и одновременно едким.

Мне вспомнилось, как мы с Па обряжали умершего мужа доброй жены Тилли — помогали ей обмыть тело, укрыть его саваном, положить на кухонный стол. При жизни он был пьяница и любил распускать руки, хотя Тилли никогда в этом не признавалась; послушать ее, так она была замужем за святым во плоти (хотя после его смерти добрая жена явно пополнела и повеселела).

Помогая Па обмывать губкой желтеющую кожу, закрывая покойнику глаза, я все еще чувствовала исходящую от него злобу. Казалось, телесная оболочка пропиталась ядовитым смрадом того, кем он был при жизни. В Другом Дворце я ощутила то же самое: оболочка, мертвое существо, но в этой оболочке еще держалось что-то отвратительное, враждебное. Меня замутило просто оттого, что я сидела там.

Цепляясь за стену, я поднялась на ноги. Холод обжигал. Однако я обнаружила, что кандалы больше не держат меня, я свободна. Я испытала некоторое удовольствие, представив себе, как волшебницы возвращаются и видят, что наручники чудесным образом опустели.

— Идем, — поторопил Корнелий, появляясь рядом со мной.

Шерсть на загривке встала дыбом, хвост превратился в бутылочный ершик. Кот явно чувствовал себя здесь не намного лучше, чем я.

— Подожди.

— Ты что, с ума сошла?

— Мне надо найти сердце. Я отнесу его Уточной Ведьме. Бэзил говорил, она сумеет все исправить.

— Они скоро вернутся. И увидят, что ты сбежала, — промяукал Корнелий, распушив хвост еще больше.

— Если я не найду сердце, то мне после побега снова станет паршиво. Надо разрушить заклинание. Иначе я очень скоро приползу назад.

Корнелий раздраженное засопел.

— Ладно, — уже мягче сказал он.

— Поможешь найти одно?

— Я помогу тебе найти сотню. Они воняют на весь дворец.

— Что?!

— Здесь есть зал, набитый сердцами. Они гниют, я их чую.

— И ты можешь их найти? Можешь отвести меня в этот зал?

Корнелий фыркнул, словно это было очевидно, и двинулся вперед, подняв хвост.

— Пошли, — позвал он не оборачиваясь.

Прогулка по Другому Дворцу оказалась не из легких. Мне казалось, что я ослепла. Призрачные стены, пол и потолок были на месте, но я с трудом соображала, а густое зловоние мешало видеть. Все равно что бродить по городской канализации.

Я не спускала глаз с поднятого кошачьего хвоста, как солдат в хаосе сражения — со знаменосца. Наконец я немного привыкла к запаху, и дурнота отступила настолько, что я даже смогла кое-что рассмотреть.

Дворец был вполне узнаваем, и я решила, что когда-то здесь стоял крепкий замок, король просто навел на него заклинание. Это сильно отличало Дворец от беспорядочно разросшегося беспорядка, который являл собой Дом Сильвестра, задушивший прежнюю постройку. Все покои, похоже, остались, где были, только казались темноватыми, а на месте мебели и прочего висело странное сияние.

Я быстро поняла, где скрывались слуги. Король, по всей очевидности, не желал, чтобы простолюдины шлялись по дворцу. Здесь имелись двери, скрытые за гобеленами; они вели в кроличий садок узких зловонных коридоров и опасных черных лестниц, где потолок почти почернел от копоти ламп.

Окон здесь я не увидела. Вероятно, слуги целыми днями дышали пропитанным копотью воздухом, суетясь в потемках и воняя, как перепуганный кротовый приплод.

Они бегали мимо и через нас, потому что здесь, в Другом Дворце, они были бестелесными, как удушающий дым, от которого их легкие, наверное, с каждым днем становились все чернее.

Когда они проходили сквозь меня, я ощущала озноб; они тоже слегка вздрагивали. Может быть, мы казались им привидениями.

Вид у этих людей был таким же растерянным и отсутствующим, как у Колина; в иных жизни осталось больше, в иных меньше, но у всех явно недоставало части или даже целого сердца. У меня, кажется, обострилось чутье: я могла унюхать тех, кого зацепили, или тех, кому пришлось еще хуже.

— Далеко еще? — спросила я.

— Прямо подо всем, — объяснил Корнелий.

На секунду он сделался призрачным — удрал назад, в королевский Дворец, чтобы стащить кусок ветчины, который уронила младшая кухарка, и снова появился в Другом Дворце, причем ветчина свисала у него из пасти как огромный язык. Слуга, который чуть было не споткнулся о Корнелия, выпрямился и какое-то время удивленно озирался, но потом заторопился дальше.

Кошачий облик заключал в себе несомненные выгоды. Никто не обращал внимания на кота, бродящего по дворцу, наверняка их здесь были десятки, и прикормленных, и свободных, поскольку такое большое хозяйство неизбежно подразумевает полчища крыс. И никто не обращал внимания, когда какой-нибудь кот внезапно исчезал. Внезапно исчезать — это так по-кошачьи.

Меня опять замутило от зловония. Я спустилась по лестнице еще на несколько пролетов. Чем ниже мы спускались, тем сильнее ощущалась суета призрачных слуг: даже в Другом Дворце чувствовалось, как они носятся — воздух вокруг нас подрагивал, как жаркое марево. Там, внизу, явно что-то происходило.