Чтение онлайн

Он рылся в своих коричневых бумажных пакетах с первого дня после того, как девушка ушла от него. В течение следующих нескольких недель ему было всё равно, сколько они у него забирают, главное, чтобы это было быстро и незаметно для девушки, которая думает, что спасла его. Со временем, когда он и его компания продвигаются по классам, они начинают беспокоить его меньше. Иногда он говорит матери, что ему не хочется слишком много сладкого, и она даёт ему лишь крошечный кусочек торта. Он показывает этот торт компании как доказательство того, что мать не даёт ему столько сладкого на обед, как раньше, и чтобы через несколько дней, когда он съест его по дороге в школу, они поверили, что она наконец-то перестала давать ему вообще. Некоторые из компании приказывают ему сказать матери, что он умирает от желания съесть пирожные и печенье, но к тому времени он уже научился их обманывать, и он говорит, что мама говорит, будто сладкое портит ему зубы, или что она слишком больна, чтобы печь. Иногда они забывают о его чизкейках по понедельникам, о кексах и фруктовых пирогах по другим дням, потому что у них больше денег на собственные обеды – хватает на леденцы или даже на маленькую бутылочку газировки. К третьему классу компания часто обнаруживает, что проще и приятнее воровать деньги из кошельков своих мам, чем стащить несколько пирожных и сэндвичей у Киллетона, и на несколько дней они оставляют его в покое.

Иногда, когда он предлагает им что-нибудь вкусненькое, чтобы успокоить их, они отказываются или глотают всё залпом и говорят, что этого было недостаточно, чтобы вытащить его из беды, в которую он ввязался. Несколько раз за третий класс, когда ему угрожают взбучкой, он просит их вспомнить все сотни вкусных блюд из его обедов, которые они съели с того самого класса, но они не обращают на это внимания. Однажды, ближе к концу третьего класса, когда они уже гадают, что будет в следующем году в колледже братьев, мисс Каллаган отправляет мальчиков с их чтецами к маленьким деревянным скамейкам под перечными деревьями. Она велит им сесть по шесть человек под каждым деревом, где она будет видеть их из окон, и продолжать читать своим наставникам, пока она не позовёт их обратно. Клемент староста группы, в которую входят Барри Лондер и один из пернатых друзей, мальчик по имени Реджинальд Пирс. Как только кто-то начинает читать, Лондер и Пирс начинают разговаривать друг с другом. Клемент не обращает на них внимания, пока мисс Каллаган не высовывает голову из окна и не говорит: «Клемент Киллетон, запомните имена всех болтунов, пожалуйста, и сообщите мне о них, когда вернётесь». Клемент кричит: «Да, мисс Каллаган», — и отходит от окна. Барри Лондер ухмыляется Киллетону, уверенный, что…

Он в безопасности. Реджинальд Пирс, чьи волосы вечно длинные и грязные, который носит заплатанные брюки старших братьев и их свободные свитера с распущенными манжетами там, где рукава укорочены, который живёт в самом убогом доме, какой Клемент когда-либо видел, без штор на окнах и с задним двором, заваленным металлоломом и пустыми пивными бутылками, который сам такой грязный, что девушки корчат рожи, когда им приходится стоять рядом с ним в очереди, и который, пожалуй, наименее жестокий из пернатых друзей, смотрит Киллетону в глаза и говорит без тени улыбки: «Не сводни меня, Убийца, пожалуйста, Убийца, а завтра я принесу тебе маленький кусочек сыра из нашего дома – вкусный сыр – ты же любишь сыр, правда, Убийца?» Сначала Клемент думает, что Пирс его дразнит, но, снова взглянув на мальчика, сомневается. Когда пришло время возвращаться в класс, Пирс подходит к Клементу вплотную и тихо говорит: «Не сводничай сегодня, Убийца, милый маленький кусочек сыра, Клем». Внутри класса мисс Каллаган так занята, что говорит только: «Наставники, пришлите ко мне своих болтунов, пожалуйста». Клемент подходит к своему столу и ничего не говорит. Пирс не приносит сыр и никогда больше о нем не упоминает. Всякий раз, когда Клемент видит мальчика в течение следующих недель, он содрогается при мысли о куске сыра, зажатом между грязными ногтями Пирса, и задается вопросом, не следует ли ему предложить ему немного своего обеда, потому что мальчику может не хватать еды в его обшарпанном доме.

Клемент видит удивительные вещи в мраморе

По ночам, когда Клемент дополняет записи в своей книге с шариками, он иногда просит отца обновить родословную кур. Но Клемент не успокоится, пока каждый из двухсот с лишним шариков, которыми он владеет, не будет надёжно описан под такими заголовками, как: « Откуда он взялся», «Кто мог владеть им до меня», «Цвета». Вид издалека: цвета, скрытые внутри, человек, который стоит на нем Для профессиональных скачек и лошади, которую они символизируют на скачках На встречах Августин утверждает, что пока может держать в голове большинство родословных своих кур. Однажды вечером, чтобы доказать своё утверждение, он говорит – скажем, ради спора, начнём с Зелёного Кольца, лучшего птенца из выводка, который Длинноногая Бабушка высидела в старой бочке во втором дровяном сарае –

ну, она была дочерью Длинноногой Бабушки от петуха, которого я купил у братьев Райан в Уэнслидейле, а Длинноногая Бабушка была дочерью Молодой Бабушки, курицы, за которой в тот вечер погналась и отбила загривок борзая, когда она паслась во дворе церкви, от Джима Сениора, петуха, которого я вывел сам от прекрасной курицы с желтым кольцом, которая к тому же никогда не была хорошей несушкой, а Молодая Бабушка была дочерью Старой Бабушки от родного брата того петуха, которого я всегда жалел, что убил для еды, потому что у его первых дочерей были такие жалкие хвосты. Клемент вскоре теряет счет родословным, но помнит многих кур, которым его отец дал названия, потому что он обычно разглядывал их, когда они сидели, насиживая яйца в ящиках из-под чая, бочках или канистрах из-под бензина в укромных углах ветхих сараев или сидели на корточках со своими медно-пестрыми цыплятами, надежно свернувшимися под ними в уютных уголках под низкими кустами ипомеи, которая ползла по кучам гниющей древесины или в самых густых зарослях бамбука, хотя их гнезда давно исчезли, потому что его отец однажды во время отпуска прибрал сараи и двор, и теперь куры ищут места для гнезд среди сорняков или у голых стен в тени сараев. Среди всех выводков цыплят, которые царапали и клевали себе путь через задний двор, через ячменную грядку, вокруг загона для лошадей, мимо тамарисков, под сиренью и вниз к квадрату люцерны и передней части дома, и всех загонов для курочек, которых кормили мешанкой из лучших отрубей и козлятины и которые паслись каждый вечер на дворе церковного зала по соседству и чьи первые яйца были идентифицированы миссис Киллетон, которой приходилось выбегать наружу, когда она слышала определенный вид кудахтанья по утрам, приносить новое яйцо и докладывать своему мужу вечером, что курочка с таким-то и таким-то кольцом покинула гнездо, кудахтая в тот день, и в конце концов их либо убивали и съедали, либо держали в специальном загоне для несушек, либо позволяли бегать по двору с отборным племенным стадом в зависимости от количества яиц, которые они снесли в свой первый сезон, а также размера, формы и цвета их яиц, и более мелких загонов для петухов, которые их убивали и съедали за такие незначительные недостатки, как отсутствие блеска в глазах или неправильный оттенок желтого на ногах, пока не осталось только два или три, которые танцевали друг вокруг друга и состязались клювами, испытывая силу, пока, наконец, одного из них не выбирали, чтобы выпустить к стае курочек, чтобы посмотреть, каких цыплят он произведет и заслуживает ли он того, чтобы его оставили в качестве замены старому петуху или в качестве второго производителя

Чтобы сохранить хоть какое-то разнообразие в родословных, Августин запоминает имена и основные черты небольшого правящего дома, чьи поколения сменялись, в то время как он и его сын лишь немного постарели, а кусты, сараи и заборы, столь важные ориентиры для домашней птицы, почти не изменились. Иногда за воскресным обеденным столом Августин напоминает семье, что они едят дочь бабушки Третьей, которой всего четыре года, но она слишком растолстела, чтобы нестись, и чья лучшая дочь в любом случае продолжит род, или сына Джима-старшего, которому не повезло родиться с искривленной грудной костью. Он прокалывает раскаленной проволокой пальцы сотен кур, надевает кольца на ноги сотням курочек и петухов, и каждые выходные переводит несколько кур из одного загона в другой, следуя какой-то непонятной системе классификации, которую держит в голове. Иногда он сколачивает небольшой ящик с птицами, чтобы их забрал мужчина в старом грузовике и продал на рынке в Бассете, но признаётся, что вырученных за них денег не хватает даже на недельный запас пшеницы, кур-поллардов и отрубей. Иногда с железнодорожной станции Бассет прибывает ящик с этикеткой заводчика породистых кур породы Род-Айленд Ред в каком-нибудь пригороде Мельбурна и надписью: «ПОЖАЛУЙСТА».

ДАЙТЕ МНЕ НАПИТОК со стрелкой, указывающей на банку с джемом внутри ящика.

Августин перекидывает курицу из клетки через забор в один из своих загонов.

Прежде чем она успевает встать на ноги, вбегает петух с опущенными крыльями и открытым клювом, подпрыгивая на ней. Августин обвязывает курицу длинной проволокой и несет ее, крича, к куче дров, где топор прислонен к колоде. Ее друзья и родственники продолжают искать пропитание во дворе, где ее больше никогда не увидят. Августин вытаскивает из-под курицы первого из нового выводка цыплят. Он бережно заворачивает их в одну из своих старых фланелевых маек и упаковывает сверток в старую фетровую шляпу. Он ставит шляпу на очаг рядом с кухонной плитой, чтобы мать не раздавила драгоценных цыплят, пока поздние яйца еще вылупляются. Клемент снова просит отца записать все, пока тот не забыл. Августин снова говорит, что никогда не забудет важные родословные, и что никто не хочет знать, что происходит с сотнями или даже тысячами птиц, которых можно убивать только по мере взросления. Вместо того, чтобы ещё раз попросить отца попытаться сохранить историю племени краснокожих из Род-Айленда, чьи предки давно пришли в Австралию с зелёных холмов на противоположном конце Америки от холмов Айдахо, но которые прожили дольше, чем помнят сами,

место, где в самых дальних краях весь день доносятся неясные звуки других существ, чьи занятия и странствия они никогда не пытаются понять, и где обещания равнин, которые ни к чему не приводят, и дюжина кустарников и лиан — все, что они знают о том, как может выглядеть лес, чьих подруг и жен выбирает для них человек, в мудрости которого они никогда не сомневаются, потому что он приходит каждое утро и почти каждый вечер, чтобы накормить их, которые так легко забывают о своих родных, что дерутся насмерть со своими братьями и отцами и жадно спариваются со своими сестрами и матерями, но которые бегают вверх и вниз по проволочной ограде в сумерках, чтобы вернуться в сараи, где они сидели с тех пор, как были маленькими, стоят, торжественно зовя какую-то курицу, которая ушла в тайное место среди крапивы за сараем и возвращается, бросая клочки травы через плечо, чтобы скрыть след к своему гнезду от диких животных, которые (так говорит Августин) рыскали по джунглям Ассама тысячи лет назад, и зовет других рассказать ей, в какой части джунгли, в которые они забрели, пока она лежала, или встать на бой с незнакомой кошкой, но позволить мужчине и мальчику, которых они знали, свободно ходить среди них, так что Клемент сожалеет, что истинная история долгих лет, которые они провели в этой и других странах, никогда не будет записана, и, что еще хуже, что задний двор, где сотни из них родились и нашли убежища и туннели в тайные места и огромные барьеры между собой и теми, с кем они хотели быть, и совершали долгие повторяющиеся путешествия по одной и той же ограниченной территории, но так и не достигли того, что лежало за ней, никогда не будет чем-то большим, чем задний двор, потому что никто не сел и не записал их историю, он садится и пишет о своих шариках. Он начинает маленьким мальчиком во втором классе, делая записи по несколько слов в каждом из нескольких столбцов. Не закончив писать примерно половину шариков в своей коллекции, он получает от отца гораздо большую бухгалтерскую книгу и начинает новую систему записей, с одной целой страницей на каждый шарик. Поскольку его мать пытается отучить его тратить время на чтение бессмысленных страниц каждый вечер, список его записей растёт очень медленно. Но всё это время количество его шариков неуклонно растёт. К концу третьего класса он анализирует проделанную работу, подсчитывает свои шарики и подсчитывает, что ему может потребоваться ещё несколько лет и, возможно, два-три тома, чтобы привести свою работу в соответствие с современными требованиями. Он пишет о том, как впервые стал владельцем каждого шарика, но не знает, откуда взялся каждый из них. Когда он спрашивает родителей, откуда берутся шарики, они отвечают, что кто-то, вероятно,

Их производят на большой фабрике в Англии. Иногда в магазинах Coles или Woolworths в Бассете продаётся несколько шариков, но это хрупкие, низкокачественные сорта, и десятки из них имеют одинаковый цвет. По-настоящему прочные шарики никогда не увидишь в магазинах Бассета. Те несколько тысяч шариков, что циркулируют среди мальчишек Бассета, откуда бы они ни взялись, никогда не могут быть заменены или добавлены, так что потеря шарика уменьшает общее количество шариков, которые мальчик может собрать за свою жизнь, хотя годы спустя другой мальчик может найти его снова, после того как ночью под проливным дождём он блестит среди гравия и глины. Однажды Клемент видит в журнале National Geographic статью под названием « Западная Вирджиния»: «Сундук с сокровищами промышленности» – картина, изображающая девочку на фабрике где-то среди крутых лесистых холмов, почти таких же скрытных, как Айдахо, упаковывающую тысячи цветных шариков в маленькие пакетики. Он внимательно рассматривает шарики. Многие из них кажутся дешёвыми, почти полностью прозрачными, которые продаются в магазинах, но некоторые очень похожи на драгоценные, насыщенно цветные шарики, которые невозможно купить нигде в Австралии, поэтому он долгое время надеется, что кто-то с этих тёмных, полных сокровищ холмов переправит за море несколько настоящих шариков, которые всё ещё производятся, и спасёт их от полного вымирания в Австралии. Никто даже не знает точно точных названий разных видов шариков. У Клемента есть несколько экземпляров каждого из видов, которые он называет пеб, реалли, даб, кошачий глаз, бульбазей, ботт, тау, радужный, перламутровый, стеклянный глаз и китайский, но другие мальчики часто используют эти названия для описания совершенно других видов шариков.

А в тех редких случаях, когда отец проявляет интерес к шарикам мальчика, Августин использует знакомые названия, перевирая их, или называет некоторые шарики именами, которых Клемент никогда раньше не слышал. Сам Августин впервые заинтересовывал Клемента шариками, когда достал из старой табачной коробки, хранившейся в его шкафу, около дюжины шариков, которые, по его словам, были старше его самого, потому что он нашёл их где-то в старом доме в Куррингбаре, когда был маленьким мальчиком. Клемент так ценит эти шарики, что никогда не выносит их из дома и редко показывает другим мальчикам. Следующими по ценности являются около дюжины, найденных им на заднем дворе. Должно быть, они принадлежали мальчику Сильверстоуну, который жил в доме 42 по Лесли-стрит до того, как туда переехали Киллетоны. Часть остальных он получает, обменивая карточки из упаковок с детскими завтраками или игрушками на обрезки древесины или цветной бумаги, которые его отец приносит домой из психиатрической больницы, где пациенты делают подарки для детей в детских домах, или…

Сидя прямо в школе или зная, что делает уроки, когда учительница убирает за партой и находит там шарики, которые она отобрала у какого-то мальчика, который играл с ними, или у старших мальчиков, которые думают, что шарики только для малышей. Однажды миссис Риордан дарит ему мешок шариков, потому что он всегда так хорошо себя ведёт, когда приходит к ней домой. Он наблюдает, как мальчики в школе играют в игры с кольцами, но не решается присоединиться. Единственные шарики, которые он берёт в школу, – это несколько некачественных, которые он пытается обменять на те, что ему нравятся в коллекциях других мальчиков. Он удивляется, как некоторые мальчики могут потерять полдюжины лучших шариков за одну игру и не выглядеть обеспокоенным этим. Он приходит домой, раскладывает свои драгоценные шарики на коврике и шепчет про себя их названия. Иногда по вечерам он часами размышляет об истории одного шарика.