Чтение онлайн

Но как бы там ни было, пятьдесят лет рано или поздно закончатся, и наг должен будет отпустить её. Главное — постичь чёрный танец, и за эти знания любая цена не кажется слишком большой.

Каждую ночь была любовь, каждый день были тренировки — тайные в подвальной комнате, явные — в танцевальном зале зеркального дворца, умиротворяющие — во время медитации, и игривые, когда Танду учил свою человеческую супругу плавать по-змеиному.

Вскоре Анджали поняла ценность этих занятий. От плаванья без помощи рук начинали действовать совсем другие мышцы, как и от танца, которому наг обучал свою ученицу.

Танец по-прежнему казался странным, негармоничным, слишком грубым, но Анджали заучивала движение за движением, мысленно говоря себе, что важен конец пути, а не сам путь.

И всё же, она грустила. Почти одна в огромном дворце, потому что слуги-наги не в счёт… И существо, которое называет себя её мужем, и у которого четыре руки и змеиный хвост, и пучок мерзких кобр, растущих прямо из плеч… Анджали скучала по весёлым подругам, по танцам, по шумным праздникам, что устраивались в небесных городах, и хотя старалась не думать о том, что оставила наверху, но грустила всё сильнее, и даже любовные ночи не приносили полного утешения от тоски. Они давали короткое забвение, и Анджали бросалась в страсть, как в спасение, и пила её жадно, открывая всё новые и новые источники наслаждения. Но после ночи всегда наступало утро, хотя в подземном мире нагов не было ни утра, ни дня, ни ночи, а только лишь свет волшебных светильников, что грели без огня, и звон часов, которые показывали время без воды и песка.

— Сегодня полнолуние, — сказал однажды Танду. — Хочешь подняться к верхнему озеру?

От такого невозможно было отказаться, и Анджали с радостью согласилась. С нетерпением она ждала момента, когда часы покажут приближение ночи, и ей будет позволено вдохнуть воздух верхнего мира, ощутить ветер на своём лице и увидеть луну. Настоящую, а не выложенную из кусочков зеркальной мозаики.

Вместе с нагом они пересекли подземное озеро на лодке, прошли по коридору, где жило пугающее эхо, потом летели в вимане, и Анджали не могла оторваться от окна, глядя на проплывающие внизу горы, реки и рощи. Пусть в темноте было плохо видно, ей казалось, что она различает даже трепет листьев на деревьях и слышит шорох травы.

Озеро, куда привёз жену змей, было меньше чем то, на берегу которого они когда-то любовались лотосами, а потом забавлялись изысканной любовной игрой. Поверхность его была тёмной, почти чёрной, и такими же чёрными были скалы, окружавшие его.

Вимана приземлилась на поляне, рядом с ашоковой рощей, и Анджали выпрыгнула босыми ногами в траву, бросив туфли и раскинув руки, с наслаждением вдыхая свежий ночной аромат.

— Пойдём на берег, скоро взойдёт луна, — сказал Танду, вытаскивая из летающего корабля ковёр и корзину со сладостями.

Они расстелили ковёр у самой воды, и луна как раз выплыла из-за деревьев, отразившись в тёмной воде.

— Здесь проточное озеро, если хочешь — искупайся, — предложил наг.

Анджали не надо было упрашивать. Она тут же скинула одежду и осторожно пошла по камням, чтобы спуститься в воду. Танду догнал её через несколько шагов — тоже совершенно голый. Подхватив Анджали на руки, он прыгнул в озеро, ничуть не боясь тёмной глубины.

Вода была тёплая, и лунная дорожка серебрилась и дрожала от края до края.

Змей и апсара долго плавали, а потом выбрались на берег, завернулись в одно покрывало и, тесно прижавшись друг к другу, сидели на ковре и смотрели, как луна скрывается на противоположной стороне небосвода.

— Почему советник Кумуда сказал, что люди хотели погубить нагов? — спросила Анджали, неожиданно даже для самой себя.

Ведь ей не должно быть никакого дела до вражды или дружбы низших народов. Она сама не принадлежала ни к тем, ни к другим.

— Это давняя история, — ответил Танду. — Вряд ли надо её вспоминать.

— Расскажи, — попросила Анджали, поворачиваясь к нему. — Ты говорил, что наги, несмотря на свою силу, проигрывают людям. Потому что люди наделены божественной благодатью. Но какая у них благодать? Они самые слабые и ничтожные из всех созданных существ. Их жизнь коротка, тяжела, они не создали ничего хорошего, далеки от высших знаний. Как они могли победить вас?

Танду выбрался из-под покрывала и лёг на спину, заложив руки за голову и закрыв глаза.

— Ты мало знаешь о людях, — сказал он. — Они совсем не такие. И однажды они чуть не погубили весь мой народ. Хотели истребить нас всех. И у них это почти получилось.

— Расскажи? — снова попросила Анджали, укладываясь на бок и подперев рукой голову. — Ты прав, я совсем ничего не знаю о людях. Но, может, их надо опасаться? Сначала он напали на нагов, потом нападут на богов…

— Они не нападали, — ответил Танду, тоже перевернувшись на бок, так что его лицо оказалось напротив лица Анджали. — Они устроили жертвоприношение. Человеческий царь Джанамеджайя заручился поддержкой небесных богов и начал отлавливать нагов по всей земле, и сжигать нас одного за другим. Впрочем, и мои соплеменники не были невинными жертвами. Само наше существование началось со лжи и хитрости, мы были прокляты собственной прародительницей, и убили многих людей, потому что они расплодились, и рядом с ним стало тесно. Кроме того, наш царь убил отца Джанмеджайи, так что сын вполне имел право мстить за отца и своих подданных. Люди сожгли бы нас всех, но мы спаслись хитростью — когда-то другой змеиный царь выдал свою сестру за человека, он был мудрецом и подвижником. И когда началось жертвоприношение, и человеческие мудрецы начали читать заклятия, которым змеи не могли противостоять, нагини уговорила своего сына, который был наполовину нагом, наполовину человеком, помешать жертвоприношению. Тогда люди и наги смогли договориться о мире, и наши пути разошлись окончательно. Люди остались на земле, наги спустились под землю.

По мнению Анджали, это было самым справедливым. А ещё более справедливым было бы, если бы после жертвоприношения нагов люди устроили жертвоприношение сами себе.

Правда, она тут же устыдилась подобных мыслей. Какими бы отвратительными существами не заселили миры боги, все имели право на жизнь. Пока не начинали мешать жизням других.

— Именно тогда ты начал постигать тайну?.. — Анджали договорила вопрос взглядом.

— Ты рискуешь, — ответил наг и притянул её к себе так стремительно, что она не успела ни воспротивиться, ни ответить.

Впрочем, и говорить, и останавливать нага ей совсем не хотелось. Поцелуй длился, длился — такой упоительный при свете далёких звёзд, под шелест листвы, которую чуть колыхал ветер.

Отбросив покрывало, Анджали гибко уселась на змея, как всадница на коня.

— Ты позволишь мне вспомнить, что я — апсара? — спросила она шёпотом, наклоняясь к самым его губам, но не давая поцелуя, хотя Танду пытался коснуться её губ. — Я столько училась этому, а тебе даже не интересно… — и она начала чувственно двигаться, прижимаясь бёдрами к его бёдрам.

Наг сдался ей на милость, тяжело дыша и откинувшись на ковёр. Звёзды отражались в тёмных, почти чёрных глазах, и Анджали успела подумать, что одна из этих звёзд может быть летающим кораблём царя богов, но человек-змей негромко простонал, прикусив нижнюю губу. Этот приглушённый стон отозвался в теле Анджали сладкой судорогой, и сердце дрогнуло от ожидания, от предвкушения, и от того, что боги даже не подозревают, как приятно нарушать их законы.

Перед самым рассветом возлюбленная пара едва успела забраться в виману. Анджали покачивалась, как пьяная, и чуть не села мимо сиденья. Танду подхватил её, не дав упасть, и оба рассмеялись, столкнувшись лбами.