Чтение онлайн

— Люди стесняются своих тел? — полюбопытствовала Анджали, надевая кофту, чтобы спрятать грудь.

— Обнажёнными там ходят только храмовые танцовщицы, — сказал наг, и вдруг взгляд его стал пристальным. — Распусти волосы.

Анджали послушно вынула шпильку из копны волос, и тяжёлые пряди скользнули по плечам и спине.

— Теперь идём, — Танду взял Анджали за руку, и они вышли из виманы.

В человеческом мире только что прошёл дождь, и влажный густой воздух, напоённый цветочными ароматами и запахом трав, казалось, повис душистым туманом. Нарастающая луна висела в тёмном небе, и звёзды лукаво подмигивали ей. Танду уверено шёл по тропинке между деревьями-великанами, а Анджали смотрела в небо, жадно вдыхая наземный воздух — такой свежий, такой знакомый…

— Держись за мной, — сказал наг, сжимая её ладонь в своей. — Сейчас время дождей, змеи выползают на поверхность, не наступи на какую-нибудь.

Анджали сразу прекратила глядеть в небо и уставилась под ноги, хотя всё равно ничего не могла разглядеть в темноте. В небесных городах не было змей, а тут, видимо, противные гады так и кишели.

Они вышли из леса прямо к глиняной стене, над которой шапкой горели огненные сполохи. Звучали барабаны и тонко пели струны музыкальных инструментов, слышался весёлый смех и задорные крики — так бывает, когда зрители подбадривают танцоров.

Танду повёл Анджали вдоль стены, и вскоре они дошли до открытых ворот, и свободно прошли в них, потому что никто не охранял вход.

— Люди очень беспечны, — заметила Анджали. — Я слышала, они постоянно воюют между собой. Оставлять ворота вот так, нараспашку…

— Люди не всегда воюют, — возразил змей.

— Ты как будто их защищаешь, этих кровожадных.

— Они не более кровожадны, чем… — тут Танду резко замолчал.

«Вспомнил о жертвоприношении, — догадалась Анджали. — Глупо защищать тех, кто чуть не уничтожил твой народ».

Не менее глупым казалось ей и посещение человеческого праздника, но это была возможность снова насладиться ветром, увидеть луну, поэтому Анджали готова была терпеть присутствие низшей расы, раз уж мужу захотелось побыть с ними.

Они уже шли по улице, между больших хижин, крытых соломой, вдоль небольшого канала, по которому стекала вода. Здесь не было сверкающих дворцов и пышных садов, по которым разгуливали павлины, но Анджали вынуждена была признать, что жить в таком месте вполне возможно, и человеческая деревня очень похожа на окраину небесного города или поселение возле школы апсар.

Музыка звучала всё громче, и вскоре наг и его спутница очутились на площади, заполненной народом. Везде горели фонари, погоняя мрак ночи, по краю площади на маленьких глиняных жаровнях жарились колбаски из рубленого мяса и пеклись фрукты, посыпанные коричневым сахаром. На качелях, увитых цветами, качались молодые женщины в пёстрых одеждах. В центре музыканты исступлённо стучали в барабаны, и десятки людей плясали на площади — кто взявшись за руки, кто поодиночке.

Это так походило на праздники на горе Сумеру, что Анджали невольно ахнула. Танду засмеялся и увлёк её в весёлую, колыхающуюся толпу.

Они покачались на качелях, попробовали вкусную еду, что предлагали уличные торговцы, и в конце концов уселись на скамейке, украшенной листьями и цветочными гирляндами, наблюдая за людьми, которые веселились, распевая гимны в честь нагов, и не подозревали, что один из нагов преспокойно уплетает сладкие булочки, зажаренные в кипящем масле и политые мёдом.

— Тебе нравится? — спросил Танду, и Анджали кивнула.

— Да, всё не так, как я себе представляла, — признала она, задумчиво. — Здесь красиво и весело.

— И они так похожи на нас, — заметил змей.

— Да, — вынуждена была признать она. — Но откуда у них столько еды? Она такая же, как и в городе богов. Просто удивительно…

— Удивительно? — хмыкнул Танду. — Здесь еда даже лучше, потому что выращивается и добывается на этих землях. А уже потом боги и наги забирают её.

— Здесь? — Анджали приподняла брови. — Ты хочешь сказать…

— Разве ты видела где-нибудь на горе Сумеру рисовые поля? — спросил змей, подзывая торговца и покупая у него ещё булочек за пару кусочков серебра. — Или у вас разводят коров и овец?

— Нет, не видела, — признала Анджали, поражённая, что такая очевидная вещь никогда не приходила ей в голову.

— И в Патале никто не возделывает землю, — продолжал наг. — Как странно, что боги и такие могущественные наги кормятся от трудов ничтожных людей.

— Мы свободны от тяжёлого труда, — нашлась Анджали. — Мы можем позволить себе заниматься музыкой, поэзией, ставить театральные представления, танцевать и самосовершенствоваться. Работать должны низшие.

— Представь, если низшие решат, что они ничего не должны высшим.

— Тогда это — бунт! Мятежников следует наказать!

— Тогда это — рабство, — коротко сказал Танду, сунул в рот последнюю зажаристую булочку и обнял Анджали за плечи, притягивая к себе. — Сейчас ты пойдёшь танцевать, — сказал он ей на ухо, чуть касаясь губами нежной мочки, — и я разрешаю тебе показать одно движение из тех, что мы учили в тайной комнате. Поняла? Одно. Вплети его в рисунок танца и покажи, на что ты способна.

— Это не праздник, — Анджали не отстранилась, но по телу пробежал холодок — от затылка до основания позвоночника. — Это продолжение учения.

— Как ты поймёшь, что учение успешно, если не попробуешь его применить? — ответил Танду. — Иди. Танцуй.

Анджали поднялась со скамейки, отряхивая ладони от прилипших сладких крошек.

Повторить одно движение из магического танца…

Всего одно, но чтобы показать, на что она способна.

Как можно показать что-то одним движением? Будет ли результат от одного движения? А какой результат должен быть? Надо очаровать какого-то мужчину?..

— Струсила? — спросил Танду ей в спину. — Боишься танцевать среди людей?

Анджали резко повернула голову, посмотрев на нага.

— Струсила? — повторила она и прищурилась. — Ещё чего. Никогда я не боялась танца. Тем более среди этого сброда. Смотри, учитель, — и она в притворном смирении сложила ладони и поклонилась нагу, а потом решительно заправила за пояс край свисающей ткани и побежала прямо в середину людской толпы.

Барабаны гремели, и Анджали легко подхватила телом этот ритм. Она уже решила, какое движение будет использовать. Про себя танцовщица называла его «перемешать тучи». Обучая её, Танду не называл позы или движения, как это было в школе апсар. Возможно, у движений чёрного танца и не было названия, или они были ещё большей тайной, чем сам танец.