Чтение онлайн

Аналогичная история произошла и с немецкими легкими танками – дело не продвинулось дальше прототипов. Первым стал 7-тонный LK I, основанный на шасси большого пассажирского автомобиля и получивший гусеницы, бронированный корпус и небольшую башню с пулеметом. Разработка стартовала в сентябре 1917 года, и, хотя дальше сооружения прототипа дело не пошло, тот послужил примером для создания похожего легкого танка LK II, отличавшегося от предшественника неподвижной башней с 57-мм пушкой. В июне 1918 года военные заказали 580 LK II, но к ноябрю эта история завершилась постройкой лишь двух прототипов. Следом за LK II в 1919 году ожидалось появление ему на замену LK III как дальнейшего развития линейки легких немецких танков, но свет эта модель не увидела.

Еще в июне 1917 года германское верховное командование спустило производственникам заказ на десять сверхтяжелых танков прорыва с обозначением K-Wagen. Монстры весили ни много ни мало 148 тонн и в качестве вооружения несли четыре установленные в спонсонах 77-мм пушки. Два изделия находились в состоянии близком к завершению на заводе в Берлине, когда вместе с окончанием войны закончилось и их существование – оба подверглись уничтожению по решению Союзнической контрольной комиссии.

Пока пушки грохотали, не лишенное оптимизма германское верховное командование ожидало роста выпуска танков в 1919 году до 4000 легких и 400 тяжелых машин [132] . Однако завершение враждебных действий поставило жирный крест на всех этих мечтах и расчетах. Мало того, статья 171 Версальского договора, подписанного в 1919 году побежденными и победителями-союзниками, запрещала Германии вообще иметь какие-либо танки. В результате этого от всей немецкой программы танкостроения остались лишь узлы и детали LK II, послужившие основой для постройки десяти Strv/21 в Швеции в 1921 году. Некоторые авторы утверждают, будто уцелевшие A7V поступили в распоряжение польской армии, однако свидетельства в пользу этих заявлений отсутствуют.

Соединенные Штаты приступили к конструированию танков позднее, чем Германия, однако обладали преимуществом в форме союзнических связей с Британией и Францией, на момент вступления в войну американцев весной 1917 года уже производивших гусеничную бронетехнику. Посему для военных США представлялось возможным воспользоваться опытом и даже получить танки для проб и испытаний. Когда в 1917 году США сформировали свой танковый корпус, первые два батальона в нем комплектовались Renault FT, полученными от французов, а третий – британскими Mark V.

Строились грандиозные планы по расширению американского танкового корпуса до 45 батальонов из все тех же Renault FT и тяжелых Mark VIII [133] . «Восьмерки» стали последними и при своих 37 тоннах массы самыми тяжелыми из британских ромбовидных танков; они производились во Франции на заводе, специально построенном для этого по специальному соглашению британского и американского правительств. В течение 1918 года предполагалось выпустить 1500 единиц Mark VIII [134] . Из них первые 600 предназначались американской армии, тогда как французские власти, тоже присоединившиеся к соглашению, рассчитывали на остальные 900 штук [135] . Вдобавок 1500 этих танков представители Соединенных Штатов обязались построить у себя [136] . Однако перемирие похоронило все производственные планы; в конечном счете в США в 1920 году собрали только 100 единиц Mark VIII, как и в Британии вместо 1375 закончили лишь 11 штук [137] .

С целью покрыть потребности в материальной части для легких танковых батальонов армия США заключила контракты с тремя американскими компаниями на производство 4440 местных версий Renault FT [138] . Некоторые успели покинуть производственные цеха до перемирия, но ни один танк к окончанию войны не добрался до Франции, а заказы в итоге существенно сократили, в результате чего танкостроители закончили только 952 машины под наименованием Six Ton M1917, или «Шеститонный образца 1917 года». Планировалось строить и другие легкие танки в рамках заказа на 1000 единиц Ford Mk I, сходных с Renault FT, но закончили только один [139] .

Среди прочих стран танкостроением в ходе Первой мировой занималась только Италия, которая с окончанием войны пережила те же самые радикальные урезания программ развития бронетехники и заказов на нее. В Италии выпускали версию Renault FT, названную Fiat 3000; в 1918 году фирмам Fiat и Ansaldo заказали 1400 штук. Однако перемирие ограничило эту серию 100 танками, выпущенными с 1919 по 1921 год [140] .

Столь внушительные показатели запланированного выпуска танков у основных воюющих сторон на позднем этапе войны говорят о понимании важности бронетехники. Точно так же драконовские сокращения после завершения враждебных действий свидетельствуют о падении интереса к ним в свете состояния послевоенных экономик и изменений политической обстановки. По всем этим причинам понадобилось еще несколько лет, прежде чем бронетехника восстановила свое положение.

Тем временем в мире к танкам приглядывались, хотя мало кто осознавал их подлинное военное значение. Во время Первой мировой поле их применения ограничивалось Западной Европой, если не считать участия горстки британских Mark I и Mark II во втором и третьем сражении под Газой в 1917 году [141] , однако после войны танки начали распространяться по планете, поскольку новое оружие приобреталось разными странами (но неизменно лишь в малых количествах).

Почти во всех случаях покупаемыми танками оказывались французские Renault FT, которые в ходе войны выпускались наиболее массово и потому по окончании борьбы имелись в изобилии. Машина получилась удачной и как нельзя лучше подходила для непосредственной поддержки пехоты, то есть вполне вписывалась в тактическое мышление военных в описываемые времена. Более того, легкие Renault отличались относительной простотой и экономичностью в обслуживании.

Наиболее крупная партия – в общей сложности около 120 штук – была направлена в Польшу, что позволило французской армии сформировать из них в 1919 году полк в составе созданного во Франции польского корпуса в качестве помощи только что получившей независимость Польской Республике. Танки приняли участие в Советско-польской войне 1920–1921 годов, но не слишком соответствовали ее маневренному характеру и не повлияли на исход противостояния (кроме всего прочего – из-за незначительности их количества) [142] .

Между тем 120 единиц Renault, переданных Польше, на какое-то время выдвинули эту страну на четвертое по величине танкового парка место в мире, что подчеркивает исключительную скромность танковых сил после Первой мировой войны. Еще одной иллюстрацией этого служит Италия, занимавшая в описываемое время со своей сотней Fiat 3000 пятое место. Бельгия – следующая после Италии в Европе – обладала 49 танками, а Финляндия закупила в 1919 году 32 единицы Renault FT [143] . С полдюжины прочих европейских стран приобретали и того меньшие партии, в том числе Швейцария, которая обзавелась двумя машинами, и Швеция – одной для испытаний.

Небольшие количества отправились в более дальние путешествия, например, двенадцать машин в 1919 году в Бразилию, а Императорская японская армия получила небольшое число Renault из Франции и несколько Medium A из Британии. Советская Россия тоже приобрела Renault, но как трофеи, отбитые у белогвардейцев, которым танки прислали из все той же Франции во время Гражданской войны. К добытой в боях бронетехнике данной марки добавились впоследствии пятнадцать ее копий, построенных на Сормовском заводе в результате блестящего примера «обратного конструирования» [144] . Кроме того, Красная армия захватила 25 тяжелых Mark V из числа поставленных белым армиям Британией. Однако к 1923 году общее количество танков в распоряжении Красной армии составляло лишь 77 [145] .

Только Франция какое-то время после Первой мировой войны действительно располагала множеством танков – у нее осталось свыше 3000 Renault FT [146] . Во всем прочем мире на вооружении стояло меньше танков, ну а если добавить сюда престиж, которым пользовалась французская армия в тот период, ее танковые доктрины доминировали в течение нескольких лет. Однако внушительный парк военного времени устаревал и изнашивался, а новые идеи постепенно набирали силу и пробивали себе дорогу, пусть даже количество танков за пределами Франции оставалось пока довольно скромным.