Чтение онлайн

Поначалу идеи о новых способах использования бронетехники рождались преимущественно у Фуллера, не ленившегося переносить их на бумагу. Заявив о себе в 1919 году докладом, взбудоражившим членов Королевского объединенного военно-научного общества, Фуллер на его заседаниях выдвинул предложение о создании «армии нового образца», опирающейся на потенциал танков. Дивизии такой армии формировались из двенадцати стрелковых батальонов с одной танковой ротой в каждом, а также дивизионного танкового батальона и двух полков конницы. Нельзя не назвать сей подход умеренно реформаторским, принимая во внимание дальний прицел Фуллера заменить танками пехоту и кавалерию [156] .

Публикация очерка Фуллера привела к встрече автора с капитаном Б. Г. Лиддел Гартом и длительному сотрудничеству обоих новаторов [157] . В 1922 году Лиддел Гарт вслед за Фуллером тоже обмакнул перо в чернильницу ради темы «армии нового образца», но предложил более утилитарную схему организации дивизий с отдельными танковыми и пехотными батальонами – последние на бронетранспортерах – и без конницы. Однако Лиддел Гарт практически разделял мнение Фуллера в отношении перспектив дальнейшей механизации, в его представлении обещавшей появление сухопутных войск, «состоящих преимущественно из танков». Впрочем, Лиддел Гарт не предлагал совсем избавиться от стрелковых частей, считая правильным сохранить некоторое их количество в качестве «сухопутных морпехов» [158] .

Как и Фуллер, Лиддел Гарт много писал о применении танков и смежных темах. Оба автора весьма способствовали развитию новых методов использования бронетехники благодаря личным контактам и публикациям (особенно Лиддел Гарт, который в 1925 году сделался военным корреспондентом The Daily Telegraph). Своими сочинениями Фуллер и Лиддел Гарт снискали известность во многих странах и превратились в этаких апостолов механизации.

Однако практической разработкой новых и более эффективных методов применения танков занимались другие люди. Все началось в 1924 году с докладной записки инспектора Королевского танкового корпуса, полковника (позднее бригадного генерала) Дж. M. Линдси, в которой предлагалось создать «Экспериментальные механизированные силы». Поскольку никакой реакции не последовало, Линдси вновь написал докладную, на сей раз направив ее генералу Милну (через его помощника – Фуллера) в Имперский Генеральный штаб. Милн прислушался к замыслам Линдси, и в 1927 году слово воплотилось в дело – Экспериментальные механизированные силы собрались на Солсберийской равнине [159] . Фуллеру предложили возглавить соединение, но тот отказался из-за несогласия с некоторыми административными установками, вследствие чего утратил возможность опробовать некоторые из своих идей на практике [160] .

Вместе с тем состав Экспериментальных механизированных сил отражал взгляды Фуллера, а также и Линдси, которые хотели видеть формирование с танковой доминантой – главной составляющей выступал батальон средних Vickers и смешанный батальон бронеавтомобилей и танкеток. Поддержку им обеспечивала артиллерия – четыре механизированных и одна самоходная батарея – и одна моторизованная инженерная рота. Пехота отсутствовала, если не считать механизированного пулеметного батальона, задача которому ставилась довольно пассивная – удержание завоеванных позиций.

В Экспериментальных механизированных силах оказались слиты имевшиеся в наличии части и подразделения с самой разнообразной техникой, что сильно осложняло задачи их взаимодействия [161] , тем не менее соединение стало первым в истории механизированным формированием, а потому как его организация, так и пробы оперативного применения вызвали значительный интерес в Европе и в Соединенных Штатах.

За экспериментом с Экспериментальными механизированными силами в 1927 году последовали и другие опыты в 1928 году; название переменили на Бронетанковые силы, которые затем и расформировали. Выводы по итогам экспериментов вкратце можно изложить так: небронированные составляющие соединения осложняют применение бронетехники. Такие выводы только подкрепляли мысль о том, что механизированные формирования должны состоять почти исключительно из одних танков.

Идея получила письменное изложение на страницах первого устава бронетанковых войск, озаглавленного «Механизированные и бронетанковые формирования», но прозванного (по цвету обложки) «Пурпурным букварем» (Purple Primer) [162] . Проект изданного в 1929 году Военным министерством документа принадлежал перу офицера Королевского танкового корпуса подполковника C. Брода, по замыслу которого механизированная компонента армии будущего состояла из бригад легких и средних танков. Предложенный вариант организации определенно ограничивал способность бригад действовать независимо, тем не менее «цельнотанковая» бригада сделалась основой для экспериментов.

Танковая бригада возникла как временное формирование в сезон воинских учений 1931 года, будучи образована из трех смешанных батальонов легких и средних танков и одного – пулеметных гусеничных броневиков Carden-Loyd, введенных вместо легких танков, которых армии не хватало. Относительно однородный состав бригады облегчал задачи разработки новых приемов по управлению и применению танковых частей, для чего использовались новейшие технические средства, такие как рации, начавшие поступать в войска в 1929 году. К концу сезона учений 1931 года бригада продемонстрировала способность действовать как единое целое, а не просто как скопление отдельных танков [163] .

Танковую бригаду воссоздали в 1932 году и после небольшого перерыва собрали вновь, а в 1934 году сохранили как постоянное формирование, на протяжении четырех лет остававшееся единственным механизированным соединением британской армии и включавшее большинство имевшихся у нее танков. За непродолжительную историю существования бригада сделала ряд важных шагов по пути развития тактики маневренных механизированных операций, однако совершенно очевидно, что она не могла претендовать на звание самодостаточного формирования, которое бы состояло из дополняющих друг друга частей нескольких родов войск, способных к ведению различных наступательных и оборонительных действий. Ее назначением виделся скорее стратегический маневр, которого, по мнению военного руководства, вероятно, оказалось бы достаточно для достижения успеха без ожесточенных фронтальных боев.

Упор на оперативную подвижность в большей мере, чем на тактическую эффективность, основанную на боевых возможностях (что являлось характерной чертой военного мышления, под влиянием которого создавалась и развивалась танковая бригада), сказывался и на конструктивных особенностях британских танков 1920-х и 1930-х годов.

Первый появившийся после Vickers Medium танк представлял собой явный результат пусть и временного, но очевидного возобновления интереса Военного министерства к теме окопной войны, иначе зачем бы оно в 1922 году обратилось к Vickers с запросом о создании тяжелого танка на замену призрака прошлого – Mark V [164] . Речь снова шла о безбашенном танке с установленной в корпусе 47-мм пушкой и небольшими пулеметными спонсонами, отчего по конфигурации изделие становилось похожим на разработанный в 1917 году, но так и не построенный Mark VI. Тут в замыслах военного руководства отчетливо наблюдается поворот в сторону танков первоначальной конструкции. Со своей стороны, однако, фирма Vickers предложила альтернативный и весьма оригинальный вариант. Армия согласилась, в результате чего получила танк с индексом A.1, позднее названный Independent. Главное отличие его от всей прочей бронетехники на тот момент состояло в количестве башен – их было пять. В основной устанавливалась 47-мм пушка и пулемет и размещались три члена экипажа. Вокруг располагались четыре маленькие башенки с одиночными пулеметами. A.1 не являлся первым танком с более чем одной башней, до него французский тяжелый 2C имел вторую башню в корме корпуса, а американские экспериментальные средние танки Model 1921 и Model 1922 отличались небольшой пулеметной башенкой на крыше основной. Однако A.1 принадлежит первенство среди конструкций с более чем двумя башнями. Это вызвало интерес, и позднее несколько танков строились с тремя башнями, но рекорд повторил лишь один серийный танк, советский T-35.

Если забыть о башнях, общая конфигурация A.1, где место водителя располагалось в носовой части корпуса, а моторное отделение в корме, демонстрировала значительный прогресс по сравнению с Vickers Medium. Однако, несмотря на солидную массу в 32 тонны, основное вооружение осталось, по сути, тем же, а бронирование по толщине лишь ненамного превосходило защиту легкого Renault FT. Впрочем, машина с максимальной скоростью 32 км/ч получилась относительно подвижной.

Производственники построили только один A.1, но он привлек к себе заметное внимание, когда в 1926 году блеснул на масштабном показе бронетехники для британского правительства и премьер-министров стран Содружества. Название Independent («Независимый») наводило на мысль о предназначении наносить стратегические удары по противнику в составе автономно действовавших механизированных войск, однако подтверждения того, что роль сыграло именно подобное соображение, нет [165] .

Вслед за A.1 настал черед разработки нового среднего танка под индексом A.6, известного как Sixteen Tonner (А.6). Создавался A.6 фирмой Vickers в соответствии с тактико-техническими требованиями, сформулированными комиссией Королевского танкового корпуса с Фуллером в качестве одного из членов, но в целом по компоновке изделие оставалось схожим с A.1 и подобно последнему конструировалось фактически C.O. Вудвардом под общим руководством сэра Джорджа Бакэма. Впрочем, у нового танка сохранились только две пулеметные башни вместо четырех. Главным оружием вновь служила 47-мм пушка, установленная в просторной башне, где размещался не только оптимальный по численности экипаж из командира, стрелка и заряжающего, но ко всему прочему еще и наблюдатель. Новшество, прямо скажем, излишнее, особенно если учесть, насколько увеличивались из-за этого масса и габариты машины.