Чтение онлайн

Итоги Первой мировой войны подарили миру целую палитру мнений и версий относительно способов будущего применения танков. На одном полюсе находились те, кто утверждал, будто у бронетехники нет перспектив. На другом – завзятые новаторы, в умах которых армии будущего окончательно и бесповоротно превращались в этакие танковые флотилии.

Как характерный пример мнений из лагеря противников танков обычно приводят высказывание генерал-майора Л. Джексона, начальника главного управления вооружения и боевой техники, заявившего в декабре 1919 года перед аудиторией Королевского объединенного военно-научного общества следующее: «В сущности, танк – уродец. Обстоятельства, которые вызвали его к жизни, были исключительными, и повторение их маловероятно» [147] . Совершенно очевидно, что многим танки казались уместными только в условиях окопной войны, а повторения подобного кошмара всем бы хотелось избежать.

Другой полюс мнений наилучшим образом отражен в созданной еще во время войны книге «Наши бронетанковые войска» (Our Armoured Forces) капитана Жиффара ле Квесн Мартеля, служившего под началом полковника Фуллера в штабе танкового корпуса. В фантазии автора данного труда будущие сухопутные силы состояли едва ли не полностью из танков разных типов, в чем прослеживались ассоциации с основными категориями боевых кораблей описываемой эпохи [148] . Фуллер и сам проникся подобными идеями, написав сразу же после войны работы о «танковых флотах» и сражениях, которые в будущем будут «все больше и больше уподобляться морским битвам» [149] .

Морская аллюзия вполне понятна, ведь военные корабли являли собой наиболее ранний пример подвижных огневых платформ, и именно такими, как правильно предвидел Фуллер, предстояло стать танкам [150] . Условия боевого применения кораблей и танков, как совершенно очевидно, весьма различаются, так что не стоило ждать от армий, что те станут сражаться на суше точно так же, как морские эскадры. Тем не менее даже и в 1931 году Фуллер продолжал пророчествовать, что танки «будут действовать образом, довольно сходным с флотом на море» [151] .

В армии принимали бронетехнику, но усвоенный военными подход отводил ей место средства поддержки пехоты – танкам полагалось наступать с ней как бы шаг в шаг. Путь отхода от столь закоснелой политики наметился в докладе, сделанном в 1919 году по просьбе французского главнокомандующего генералом Этьеном. В этой работе Этьен предполагал заменить легкие Renault FT более мощными боевыми chars de combat, которым отводил ведущую роль в сражениях будущего [152] . Два года спустя Этьен представил более широкий взгляд на ситуацию в лекции в Брюсселе, описав потенциальные стратегические и тактические преимущества механизированных армий из 100 000 человек при 4000 танках и бронетранспортерах – войсковых соединений, способных продвигаться на 80 километров за одну ночь [153] . В верхах его точку зрения благополучно проигнорировали, прежде всего потому, что создание танкового корпуса как отдельного рода войск поддерживали лишь немногие офицеры французской армии, в то время как штаб artillerie d’assaut (штурмовой артиллерии), обеспечивавший танковым частям некоторую автономию, в 1920 году был расформирован, танкистов же подчинили Управлению пехотных войск, что фактически похоронило дальнейшее тактическое развитие и технические разработки.

Сходное положение сложилось и в Соединенных Штатах, где по закону о национальной обороне от 1920 года танковый корпус военного времени упразднили, а матчасть и личный состав передали пехоте как вспомогательные силы. В соответствии с этим в 1922 году Генеральный штаб определил место бронетехники в войне следующими словами: «Первостепенная задача танка облегчить бесперебойное продвижение стрелков в атаке».

Помимо Франции и Соединенных Штатов средства для развития новаторской тактики использования бронетехники имелись в то время только у Британии. В свете положения дел в двух вышеназванных странах пальма первенства в деле разработки приемов более подвижного и эффективного применения танков неминуемо досталась британской армии.

Лидерство перешло к ней по большей части из-за стечения двух обстоятельств. Одним стало формирование Королевского танкового корпуса, ставшего в 1923 году наследником танкового корпуса военного времени и обособившегося в отдельный род войск не без стараний – и упорства – все того же Фуллера. В составе корпуса находились всего четыре танковых батальона и несколько рот бронемашин, но статус позволял командованию довольно свободно проводить опыты по тактическому применению техники без диктата пехотного начальства.

Другим важным моментом, обусловившим лидерство британской армии, нужно назвать приобретение ею материальной части, в нескольких аспектах опережавшей бронетехнику описываемой эпохи. И обстоятельство это в значительной мере повлияло на выработку новой тактики. Одной из важнейших особенностей стала значительно б'oльшая скорость этих машин по сравнению с ранними танками, что стало следствием разработки новых моделей, призванных послужить альтернативой легкому пехотному танку Джонсона, упомянутому в предыдущей главе и заказанному в 1920 году по инициативе Фуллера [154] . Обстоятельства эти вынудили управление Военного министерства, отвечавшее за закупки, заказать еще один легкий танк у компании Vickers. Экспериментальные версии обоих танков поступили в распоряжение военных и прошли испытания к концу 1921 года, при этом изделие Джонсона разогналось почти до 32 км/ч, тогда как Vickers проиграл даже танку военного времени Medium C (с его максимальной скоростью 12,5 км/ч), как не без радости человека, выигравшего пари, констатировал в воспоминаниях Фуллер [155] .

Однако во всем остальном танк фирмы Vickers оказался лучше конкурента, несмотря на похвалы изделию Джонсона. Прежде всего, он отличался в лучшую от конкурента сторону общей компоновкой – больше напоминая машины будущего – и первым среди британских танков получил вращающуюся башню, тогда как танк Джонсона довольствовался неподвижной надстройкой с боевым отделением по образу и подобию Medium D, которую генерал Эллес, командир танкового корпуса военного времени, считал неудовлетворительной. Более того, вооружением танку Джонсона служили пулеметы, тогда как на Vickers установили 47-мм пушку. Оба танка представляли собой более совершенные модели по сравнению с британскими танками Первой мировой войны и имели пружинную подвеску вместо жестко закрепленных опорных катков, но ходовая танка Vickers отличалась большей выносливостью.

Малая скорость – главный недостаток танка Vickers – обусловливалась нетрадиционной гидростатической трансмиссией. Такие использовались, и успешно, на боевых кораблях, но конструкторы, похоже, не учли, насколько не подходит она для моторной техники. В результате изрядная доля мощности двигателя расходовалась втуне, вызывая перегрев, и на ходовую машины поступало слишком слабое усилие.

Вследствие этого в 1922 году от этой модели танка Vickers пришлось отказаться, как и от изделия Джонсона. Однако в том же году Vickers предложил на суд военных следующий танк, который Военное министерство приняло на вооружение как легкий (Vickers Light Tank Mark I), хотя более известной машина стала по своему позднейшему наименованию Vickers Medium.

Первый Vickers Medium поступил в войска в 1923 году. Он весил 11,75 тонны и выглядел так, будто его наскоро склепали из совершенно разных узлов, приделав башню от бронемашины Rolls-Royce к шасси скоростного артиллерийского тягача. Лучшие свойства оригинальной конструкции танка Vickers тем не менее сохранились, включая 47-мм пушку, установленную во вращающейся башне, при своих габаритах позволявшей разместить в ней помимо командира танка и стрелка-наводчика. В результате первый освобождался от обязанностей обслуживать орудие и получал возможность управлять машиной как тактической единицей в бою. В то же самое время Vickers Medium с заявленной максимальной скоростью в 29 км/ч почти не уступал танку Джонсона, к тому же на практике разгоняясь до 32 км/ч.

В конечном счете для нужд британской армии построили 166 средних танков Vickers Medium с индексами Mark I и II, которых хватило ровно для укомплектования танковых батальонов Королевского танкового корпуса. Машины эти, помимо всего прочего, стали единственными представительницами новой бронетехники, появившимися в мире после окончания Первой мировой войны и до 1929 года. В течение этого временного отрезка танки Vickers Medium оставались и самыми быстроходными – они по максимальной скорости в четыре раза превосходили показатели самого распространенного танка описываемой эпохи, то есть все того же Renault FT. Таким образом, Королевский танковый корпус получил технику, позволявшую искать новые подходы к своему применению и вырабатывать более подвижную тактику. И во многом именно наличие у военных таких танков подталкивало их к поиску.