Чтение онлайн

– Невозможное по этическим соображениям, - поясняю я, - мне вот подумалось, кто кого опередил - я нарушила один из Запретов потому, что исчез собор, или твоя приятельница окончательно спятила и от этого... Меридиан лопнул.

– Розали, а что появилось раньше, курица или яйцо?
– Вивиан не падает в обморок. Она даже не бледнеет.

– Отстань, - с облегчением смеюсь я, - на этот вопрос тебе ответит любой юный натуралист. Разумеется, яйцо. А снес его динозавр. Они появились намного раньше куриц и тоже были яйцекладущими.

Улыбка Вивиан становится еще веселее.

* Розали, это профанация проблемы, и вдобавок, довольно грубая.

Даяна появляется в самый подходящий момент, чтобы развести нас по

разным углам ринга. Она проходит на середину кухни, подвигает стул, садится и

сразу вносит ясность:

– Науке неизвестно, что появилось раньше, курица или яйцо, бог или черепаха, но наука точно знает что разум появился раньше, чем сдерживающие центры. Неандертальцы уже были вполне разумны, но лобных дуг у них не было, то есть в этом плане никаких запретов они попросту не знали. Город Дождя построен по той же модели и наши этические категории к нему неприменимы. Розали, первое правило социалистического общежития - никогда не прячь любовника в холодильнике.От неожиданности я давлюсь кофе и долго кашляю. И Даяна, со знанием дела стучит меня по спине. Откуда сведения - спрашивать бестактно. Скорее всего она догадалась. С логикой у нее полный порядок, даже чуть лучше. Шок от неожиданного открытия проходит быстро. Видимо - не шок и был.

– В общем, Розали, ты права, - говорит Вивиан, - если тут вообще может идти речь о правых и виноватых. Твои действия - это нормальная реакция

нормального человека на ненормальную ситуацию. Женщина должна быть счастлива

в любви, даже если это ведет за собой крушение мира.

– Спелись, - фыркает Даяна. Но в ее голосе я тоже не слышу особого осуждения. Я знаю ее страшную тайну. Она - романтик. Безнадежный.

В принципе, я это предвидела. Может кто-то и осудит меня, только не

они. Ребенок делит людей на "хороших" и "плохих", взрослый на "своих" и "чужих", а что до того, кто прав, так наверное оба левые.

– Все это хорошо, но вопрос не в том, здороваться нам с Розали, или переходить на другую сторону улицы, здороваться будем, - задумчиво произносит Даяна, глядя куда-то мимо чашки, - но ведь Запрет-то нарушен и никуда от этого не денешься.

– И что теперь будет, - спрашиваю я, невольно подражая ее манере и, похоже, действительно кажусь невозмутимой.

Однозначного ответа нет. Но чаще всего связь человека и тари ведет за собой развоплощение.

* То есть?

– Тари утрачивает стабильность и просто перестает существовать как живой организм, и неважно, как это будет выглядеть, катастрофа или сердечный приступ, а человек чаще всего сходит с ума. Где тонко - там и рвется. Благословите ее, Великие боги! У Даяны есть редчайший дар - самую страшную правду она может сказать так, что человек не испугается.

* Почему это происходит?

– Точно неизвестно. Одна из версий - слишком сильное нервное напряжение. Любовь - это ведь, прежде всего, сильнейший стресс. В хорошем смысле слова. Видимо, в таких случаях стресс усиливается и на каком-то этапе переходит безопасную границу.

Вивиан уже давно смотрит на нас с тревогой.

* И у кого, - спрашивает она наконец, - "последствия" проявляются раньше, у человека или тари?

* Чаще всего гибнет мужчина, - так же ровно отвечает Даяна, - не зависимо от того, человек он или тари. Но бывает и наоборот.

* Так что, - перебиваю я, - это может закончиться гибелью Рея?

* Или твоей.

Я почти вижу, как за этой невозмутимой маской рвется на части ее собственное сердце - самое великодушное из всех сердец.

Слава богам, что они такие! Слава богам, что мы вместе и что идет

дождь! Пока тяжелые капли с неравномерным стуком заедающего пулемета лупят по дрожащему стеклу, пока горит свет, пока я вижу их глаза: испуганные, жалеющие но без возражения понимающие и принимающие мой выбор, я знаю что в этом мире все в полном порядке. Я не одна и любая беда, откуда бы она не нагрянула, разобьется о наш тройственный союз.

Стрельчатое окно внезапно освещается бело-голубым всполохом и прямо над

головой раздается треск электрического разряда. Лампочка начинает мигать но,

помигав, все-таки успокаивается и продолжает ровно светить. И ко мне неожиданно, как гром среди ясного неба, как кирпич с крыши - приходит озарение:

Великие боги! Да ведь я счастлива!

Мне не хочется отпускать их в грозу и в такой ливень, но если в Городе Дождя

ждать солнца, можно прождать всю оставшуюся жизнь. То есть я то не против, но

друзья - люди занятые. Здесь, внутри Периметра, можно встретить кого угодно:

гения, негодяя, святого, последнего мошенника, но никогда не встретишь бездельника. Трудами создан Город Дождя, трудами стоит.

Я провожаю их до дверей. Мы еще немного болтаем в прихожей, потом они

выходят за порог, я машу рукой, улыбаюсь и, уже закрывая дверь, кожей, натянутыми нервами ощущаю - началось! Началась Охота...

7.

Мы греем руки над рыжим огнем.

Небо - чаша, полная звезд.

Ты говоришь,

Как несчетные тысячи лет

Лунный заяц в серебряной ступке

Толчет порошок бессмертия.

Но это так трудно понять

Мне,

Еще не уставшей от жизни.

Первая мысль - вернуть друзей. Позвать Рея. Хоть ненадолго оттянуть

неизбежное. И я бы оттянула, да только больше нельзя. Лимит времени исчерпан.

А вторая - хорошо, что это случилось сейчас, а не вчера, не неделю

назад. Я теперь счастлива, а счастливую попробуй возьми - зубы обломаешь.

Большого труда мне стоило уговорить Рея отпустить меня. Но кому, как не

аборигену, знать, что Охотник и Дичь встречаются всегда один на один. Меж

ними нет посредников, у них нет союзников. Только Великие боги, которые в

конце концов решают, кому сегодня умирать.

Я поднимаюсь вверх по витой лестнице, которая пронзает особняк, как

штопор. Она ведет на чердак. Этот путь - часть ритуала. Но у меня нет

почтения к ритуалам и, видимо, поэтому я в свое время не продвинулась в