Чтение онлайн

Он отступил, оглядел двор и присвистнул.

– Ну, и дела! Это охотнички вам устроили? Совсем совесть в своих дебрях потеряли. Ничего, мы им спуску не дадим. – Он одобрительно похлопал Виктора по предплечью. Потом оглянулся на котелок, висящий над потухшим костром, и спросил: – Накормишь с дороги? И ночлег бы нам организовать, мы с самого обеда топали.

Виктор хмуро мотнул головой и начал:

– Некому…

– Я накормлю, – сказал я, доставая обратно чистые тарелки. Ника, услышав звяканье посуды, высунулась из-за пазухи, любопытно моргая. Я ощутил её желание немножечко перекусить.

Глеб с интересом посмотрел на мою перевязанную голову, на панду, которая выбралась из-за пазухи и уселась у меня на плече, разглядывая новых людей. Потом повернулся к Виктору и сказал:

– Шустрый парнишка. Твой сын?

Виктор ничего не ответил. Лишь скривил лицо, и уселся за стол, приглашая гостей последовать его примеру.

Зато Сыч полушёпотом, начал что-то разъяснять Глебу.

Я наливал рассольник по тарелкам и компот по кружкам. Старался не глядеть в сторону Виктора.

Кажется буря миновала. Во всяком случае сейчас.

Бородатый Глеб ввалился в самый нужный момент, будто кто-то на небесах решил, что с меня на сегодня хватит. Но это не значит, что Виктор больше не вернётся к этому разговору. Стоит гостям разойтись, и я останусь один на один с настоящим хозяином таверны и его несправедливым гневом.

Я покосился на Виктора. Тот сидел на скамье, ссутулившись, уронив руки между коленей. Огромный, грузный, и вместе с тем опустошённый, будто из него вынули стержень, на котором всё держалось. Я осторожно подошёл и поставил перед ним тарелку дымящегося рассольника и кружку компота. Напиток по правилам сервировки поставил справа и чуть выше линии, где должны лежать ножи. Даже в этой ситуации старые привычки и правила меня не оставляют.

Виктор смотрел в одну точку, словно пытаясь сквозь обугленные стены увидеть события недавних дней и как-то на них повлиять. Я понимал, что творится у него на душе. И что лучше его сейчас вообще не трогать.

Сыч тем временем взял инициативу на себя. Подхватил оставшуюся посуду с такой ловкостью, будто всю жизнь только тем и занимался, что разносил еду. Он расставил перед Глебом и его спутниками исходящие паром тарелки. Пока те рассаживались и принимались за рассольник, Сыч коротко, без лишних подробностей пересказал события последних дней.

Глеб слушал молча, работая ложкой. Его спутники, двое крепких парней лет двадцати пяти, загорелых, с мозолистыми ладонями и настороженными глазами тоже молча ели и слушали. Один из них, рыжеватый, с россыпью веснушек на обветренном лице, при словах Сыча «Леонида забрали» перестал жевать. Ложка зависла в воздухе, и парень медленно положил её на стол.

– Погоди, Сыч, ты сейчас серьёзно? – сказал он, и голос его стал жёстким. – Ты так спокойно говоришь, что сына Виктора украли?

Сыч поморщился, но кивнул.

– Отец мне всё детство рассказывал, как они с Виктором бок о бок ходили на магических тварей и диких погонщиков, – парень завёлся не на шутку. – Сам он плох здоровьем, но когда услышал, что Дубовый Яр просит о помощи, меня снарядил и велел постоять за друга, как за себя. Да я и сам, без указки отца пришёл бы. – Рыжий так и подпрыгивал от переполнявших его эмоций. – Я только одного не пойму, чего мы тут рассиживаемся, когда сын Виктора в беде?

– Сядь, – сказал Сыч, но рыжий продолжал возмущаться:

– Надо разнести этих ублюдков, пока они не ушли далеко!

– Сядь и послушай! – В голосе Сыча прорезались металлические нотки. Рыжий осёкся на полуслове. – Не надо пороть горячку.

– Сыч дело говорит, – сказал Глеб. Он доел, аккуратно отодвинул тарелку и протёр губы тыльной стороной ладони. – У Самсона десяток человек в отряде. Лезть на них сейчас – это самоубийство. Вот наберётся человек пятнадцать добровольцев, тогда и пойдём громить охотников.

– Да мы и впятером справимся, – запальчиво заявил рыжий.

– А деревню без присмотра оставишь? Не надо забывать про отряд Зеона. Антоний попусту не стал бы людей собирать.

Рыжий попытался было возразить, но, видимо, не нашёл слов и умолк.

Виктор молчал и по-прежнему смотрел в стену.

– Мы сейчас втроём пришли, – продолжал Глеб, и голос его стал твёрже. – Завтра подтянутся ещё. Антоний весточки разослал по всем деревням в округе. Люди уже собираются. Когда старая гвардия соберётся, когда все наши подойдут, – он обвёл рукой стол, будто за ним уже сидели десятки бойцов, – тогда и потолкуем с этими охотничками. По-другому потолкуем. По-нашему.

Он помолчал и добавил тише, наклонившись к Виктору:

– И там совсем другой разговор пойдёт, – он рассмеялся и ободряюще хлопнул Виктора по плечу. – Помнишь, как в старые добрые?

Тавернщик не ответил. Но что-то в его лице дрогнуло.

Сыч подсел к Виктору с другого бока. Я стоял у рабочего стола, протирал тарелки тряпкой и слушал краем уха. Сыч говорил негромко, но в тишине двора каждое слово было слышно отчётливо.

– Вот увидишь, всё образуется и станет, как прежде. Ты главное не переживай, сына твоего мы спасём. И Макса не гоняй, почём зря.

– Мария сказала…

– Мария сейчас на кого угодно набросится, хоть на Антония, хоть на луну. Макс просто под руку попался. Но ты-то не слабая женщина. Ты воин и должен разделять, где правда, а где злословие.

Виктор скользнул взглядом по мне и тут же отвернулся. Взгляд его был пустой и безразличный. Как на предмет мебели смотрел. А потом и вовсе отвернулся.

Меня как будто выключили из разговора одним поворотом головы.

Ладно. На ближайшее время я свободен от внимания хозяина. Хорошо это или плохо – разберёмся потом.

Коготь нырнул в подвал и через минуту вышел с двумя пузатыми глиняными бутылями. Это было вино, что привёз торговец Борис вместе с продуктами.

Коготь срезал воск кинжалом, разлил по кружкам. Мужчины с глухим стуком сдвинули кружки, чокаясь, и выпили. Кто-то едва пригубил, Виктор же выпил залпом, будто воду. Мне естественно не наливали, а я и не просил. Хотя расслабиться бы не помешало. Или просто пойти спать, вот только закончу здесь…

Глеб позаимствовал мой топорик для мяса и они вдвоём с Сычом споро разделали тушу оленя. Большую часть мяса Сыч унес в погреб, оставил один окорок.