Чтение онлайн

Сёма привёл раненого, который тут же получил лечебный пирожок. Я протянул новому раненому второй пирожок. Надо бы побольше их сделать…

– Какой, к лесным дырявкам, пирожок? Парень, мне рану надо перевязать.

– Жуй, не спорь, – перебил его первый раненый, с хлюпаньем потягивая похлёбку. – Вкусно же! Ужасно вкусно!

Недолго думая, я поступил со вторым спорщиком уже проверенным методом, молча сунув ему целебный пирожок и не оставляя возможности отвертеться.

Я услышал голос Когтя.

– Кажись, мы их отпугнули! – проревел воин. – Не ожидали они такого отпора.

– Они перегруппировываются, – качнул головой стоящий неподалёку Сыч.

– Готовимся к вылазке, попробуем их удивить, – скомандовал Анатолий.

Вот чёрт! Надо торопиться! Необходимо накормить всех воинов моей боевой похлёбкой!

Я больше не подросток. Я машина по производству боевых и тактических блюд. Я должен успеть доготовить и разлить по тарелкам похлёбку.

Одной рукой помешивал варево в котелке, а другой остервенело разминал пирожковое тесто, наверное, это был мой способ бороться со страхом.

Я уже не вздрагивал, когда в навес, сделанный Павлом, врезались стрелы. Происходящее во дворе закрывала южная стена таверны, к которой перенесли мой стол. Эта стена также была моим щитом. В неё уже два раза врезались огненные шары, разбрызгивая искры, но благодаря рунам Антония стены не загорелись.

Был момент, когда мне хотелось спрятаться под стол и не вылезать, но потом что-то во мне перегорело. Страх не ушёл, но перестал мной владеть. Я скорее стал винтиком, который должен выполнять свою функцию, во что бы то ни стало. Да, мне страшно, я не хочу умирать, но без меня никто не сделает моё дело. Осознание того, что приготовленный мной пирожок может спасти кому-то жизнь, побуждало активнее работать руками, пока у меня есть такая возможность. Я должен готовить.

Я зорко осмотрел линию защитников возле забора.

Перевёл взгляд дальше по периметру и заметил Гришку. Тот сидел в дальнем углу, вжавшись в забор с такой силой, будто пытался породниться с ним. Над его головой торчали несколько шальных стрел, а грязное лицо освещали всполохи света от летящих огненных шаров.

Я указал Сёме на Гришку.

– Приведи его сюда, под защиту стены. И пусть тоже помогает, – сказал я. – Не время раскисать.

Сёма, бодро кивнув, резво побежал к приятелю. Он то и дело пригибался, когда где-то свистели стрелы или гудели огненные шары, но будто не ощущал страха. Зелье воина в действии…

Настигнув товарища, Сёма проорал ему что-то и потащил за собой.

Гришка сначала вяло сопротивлялся, явно не понимая, что от него хотят. Но Сёмка был настойчив. Он схватил товарища за рукав и силком потащил к нашему навесу. Гришка, едва не завалившись носом в землю, поднялся и, еле переставляя ноги, побрёл за другом. Подошёл, увидел окровавленную одежду раненого и тут же рванул в обратную сторону. Отбежал на несколько шагов, упал на колени, и его стошнило.

– Привёл, мастер Макс! – отчитался Сёма, который не видел, что Гришка уже успел смыться.

Я лишь покачал головой.

Сёма, заподозрив неладное обернулся, обнаружил пропажу товарища и снова побежал к Гришке, который опять вжался в ту же самую стену и мотал головой, не слушая убеждения приятеля.

Сёме похлёбка явно пошла на пользу, может, и мне попробовать?

Я оценил характеристики реабилитированной похлёбки, сравнил с зельем.

Грибная похлёбка крепкого воина.

Свойства: сила +20%, выносливость +25%, скорость реакции +12%, скорость +6% на 3 часа. Боевая ярость: притупляет страх, вызывает жажду боя. Кожа затвердевает и покрывается твёрдой коркой.

Характеристики те же, что на зелье, но раза в три слабее, в целом очень неплохо выходит.

Я спешно расставил на столе тарелки и принялся разливать по ним похлёбку. Накладывал больше бульона, меньше гущи. Не успел опомниться, как Ника, которая всё это время тихонько сидела под лавкой, вскочила на стол и сунула морду в ближайшую тарелку.

– Эй, не лезь! – воскликнул я.

Но было поздно, панда уже лакала, жадно работая языком. Я стащил её за шкирку со стола, но почувствовал её недовольство и голод. Устало вздохнул.

Тут такое творится… В самом деле, пусть поест, чего я жадничаю… Я отпустил панду, а следом сунул под стол ту самую миску, к которой она успела приложиться. Зверушка тут же вернулась к похлёбке.

Я вернулся было к работе, но через несколько секунд почувствовал мощный прилив сил. В голове прояснилось. Движения стали чётче. Я вдруг обнаружил, что кожа слегка побелела и стала потрескивать при сгибании рук. Это еще что…

Похоже, что в действие вступило зелье закалённой доблести. Я едва справился с порывом выловить панду из-под стола и расцеловать. Но не буду отвлекать умницу, пускай кушает.

Однако тут же вспомнил про побочные эффекты. Надеюсь, меня сейчас не накроет яростью. Всё же в готовке нужна сосредоточенность.

Однако, сколько я ни прислушивался к себе, не ощущал ни ярости, тянущей в бой, ни повышенного бесстрашия. Кожа будто бы стала крепче, но двигаться медленнее я не стал. Я припомнил, что в описании способностей Ники было упомянуто купирование побочных эффектов. Кажется, вливать зелья в панду гораздо выгоднее, чем в себя!

Ника облизнула усы и требовательно посмотрела на меня. Я почувствовал, что она ждёт добавки, и подлил ей похлёбки. Удивляться не было ни сил, ни времени.

– Совсем сдурел? – услышал я над собой грозный голос. – Раз за тебя заступаются все, кому не лень, решил, что можно страх потерять?

Я медленно выпрямился и увидел над собой массивную фигуру Виктора. Он шагал от ворот, в руке держал меч. На его плече я заметил свежую ссадину, но Виктор не обращал на неё внимания.

Да что же ему неймётся? Ну, чего он ко мне пристал? Лучше бы делами занимался.

– Если бы здесь был Леонид, он бы оборонял нашу таверну вместе с мужчинами, а не кашеварил бы, как баба, – бросил Виктор.

Плохо же он знал своего сына…

Я промолчал, но, кажется, мой взгляд оказался куда красноречивее. Виктор же униматься не собирался.

– А ты мало того, что бабью работу делаешь, так еще и мои продукты на зверьё разбазариваешь! – Он пнул под столом налитую панде миску с похлёбкой.

Ника испуганно пискнула и юркнула прочь от Виктора, спрятавшись за моими ногами. Панда высунула нос, вздыбила шерсть на загривке, но шипеть не решилась.

Я не отводил взгляда от Виктора. Внутри разгоралась злость на происходящее, но эта злость придавала сил и уверенности, не превращаясь в ярость.